Изменить размер шрифта - +
Наши разведывательные источники в Кремле не сообщают об усилении активности ни там, ни на восьмидесяти командных постах в Москве, а наши спутники не заметили никаких передвижений войск вдоль границы Восточного блока. К тому же президент Антонов сейчас находится с государственным визитом в Париже.

— Значит, это не Третья мировая война, — облегченно сказал Мерсье.

— Мы пока еще на мели, — сказал Фосетт. — Исчез также офицер с кодами пуска ядерных ракет.

— Об этом можно не беспокоиться, — сказал Меткалф, впервые за все время улыбнувшись. — Как только Лукас сообщил мне о ситуации, я приказал сменить алфавитный код.

— Но что может помешать тем, кто это сделал, использовать старый код для взлома нового?

— С какой целью?

— Шантаж или безумная попытка ударить по русским первыми.

— Это невозможно, — просто ответил Меткалф. — Слишком много встроенных предохранителей. Даже президент в приступе безумия не может в одиночку запустить наши ракеты. Приказ о начале войны должен быть передан через министра обороны Симмонса и председателя Комитета начальников штабов. И если кто-то из нас усомнится в приказе, мы можем его отменить.

— Хорошо, — сказал Симмонс, — временно снимаем заговор Советов или шаг к развязыванию войны. Что остается?

— Чертовски мало, — ответил Мерсье.

Меткалф пристально посмотрел на Оутса.

— В существующих обстоятельствах, господин секретарь, согласно конституции вы преемник президента.

— Он прав, — сказал Симмонс. — Пока не будут найдены живыми президент, Марголин, Лаример и Моран, вы исполняете обязанности главы государства.

На несколько секунд в библиотеке установилась тишина.

Энергичное, сильное лицо Оутса едва заметно дрогнуло, он на глазах неожиданно постарел на добрых пять лет. Потом столь же неожиданно взял себя в руки, и взгляд его стал холодным и задумчивым.

— Прежде всего, — ровным тоном сказал он, — мы должны вести себя так, словно ничего не произошло.

Мерсье откинул голову и незряче посмотрел на высокий потолок.

— Конечно, мы не можем созвать пресс-конференцию и объявить всему миру, что потеряли четверых высших руководителей государства. Не могу представить, каковы будут последствия, если об этом станет известно. Но дольше нескольких часов мы не сможем скрывать это от газетчиков.

— Нужно еще учитывать ту вероятность, что лица, ответственные за похищение, предъявят нам ультиматум или потребуют выкуп через прессу, — добавил Симмонс.

Меткалф, казалось, сомневался.

— Думаю, требование поступит к секретарю Оутсу без лишнего шума, и требовать будут не деньги, а что-то иное.

— Я согласен с вашими рассуждениями, генерал, — сказал Оутс. — Но прежде всего нужно скрывать факты и тянуть время, пока не найдем президента.

У Мерсье был вид атеиста, которого в аэропорту остановили словами „харе Кришна“.

— Линкольн сказал: „Нельзя постоянно обманывать всех“. Нелегко будет даже день скрывать президента и вице-президента от прессы. И нельзя забывать о Ларимере и Моране; они заметные люди в Вашингтоне. Нужно подумать и об экипаже „Орла“. Что мы скажем их семьям?

— Джек Саттон! — выпалил Фосетт, как будто на него снизошло озарение.

— Кто это? — спросил Симмонс.

— Актер, играющий роль президента в рекламе и комедийных шоу.

Оутс выпрямился.

— Думаю, я вас понял. Сходство велико, но лицом к лицу он никого не обманет.

Быстрый переход