— А зачем нам к университету?

— Там преподает профессор Торо. Мы познакомились с ним на международном семинаре в Мехико.

— И как ты будешь с ним разговаривать? Ведь ты не говоришь по-итальянски?

— Профессор говорит по-английски. — Я звонил ему еще из Москвы. Он обещал собрать для нас кое-какую информацию.

Услышав про английский, Вовка немного обрадовался. В школе по английскому языку у него была четверка. Может, говорит он не с лондонским акцентом, зато понять смысл предстоящего разговора наверняка сможет.

— Почему ты не сказал об этом нашим?

— Потому что не сказал. Не обо всем и всем нужно говорить.

Вовка повернул голову и посмотрел на Стаса. Тот продолжал идти, не поворачивая головы. Что это было: недоверие к компаньонам или что-то еще? Стас боялся, что Вовка задаст ему этот вопрос и он не сможет на него ответить. Он и сам еще не знал ответа. Просто на всякий случай решил не подставлять ни в чем не повинного итальянца. Но Вовка не спросил. Если Стас что-то делает, значит, так надо. Значит, в этом есть необходимость. Точно так же Вовка не сомневался в поступках отца.

В университете профессора нашли сразу. Его комната находилась в левом крыле здания, на втором этаже, в самом конце коридора. Казалось, профессор истории специально выбрал это место — вдалеке от суеты и гама вечно веселых студентов.

Когда Вовка со Стасом подошли к комнате профессора, дверь распахнулась и в коридор выбежал мужчина пятидесяти пяти-шестидесяти лет в распахнутом белом халате. Его длинные вьющиеся волосы, чуть тронутые сединой, словно наэлектризованные, торчали в разные стороны.

— О-о! Станиссла-ав! — воскликнул профессор, воздев руки к небу, и продолжил на английском. — Проходите, будьте как дома. Мне нужно срочно догнать синьора Фашетти.

Последние слова профессор сказал уже на ходу, развернувшись вполоборота.

Навстречу ему шла молоденькая девушка с десятком бумажных пакетов в руках, на которых были сургучные печати.

— Лоредана, ты не видела, машина синьора Фашетти еще стоит у подъезда?

— Он только что уехал, профессор, — сказала девушка. — Я как раз забирала у почтальона корреспонденцию.

— Ка-та-стро-фа… — сказал профессор и обреченно махнул руками. — Значит, мне еще два дня ждать его отчет.

— Похоже, профессор куда-то опоздал, — сказал Вовка.

Стас кивнул головой.

Профессор развернулся и в некоторой задумчивости пошел к гостям из России.

Стас и Вовка все еще стояли возле распахнутой двери.

— М-да. Какая жалость, — бормотал себе под нос профессор. — Еще два дня ожидания.

Торо поднял взгляд, его лицо расползлось в широкой улыбке, и неприятности с отчетом сразу же отошли на второй план. Профессор был рад приезду русского друга.

— Извините меня, синьоры, — тоном сожаления заговорил Торо, — у меня был шанс сэкономить целых два дня. Но, как видите, я опоздал. Но это не так страшно, — он снова улыбнулся. — Прошу вас.

Кабинет итальянского профессора истории не сильно отличался от кабинетов русских профессоров. Разве что размерами. Огромный письменный стол был завален бесчисленным количеством бумаг. Планы, карты, чертежи, рисунки, таблицы. Было заметно, что профессор неоднократно предпринимал попытки навести на столе порядок. Большая часть бумаг была сложена в неровные стопки, но необходимость иметь перед глазами или под рукой два десятка документов одновременно сводили эти усилия на нет. Вдоль левой стены от двери и до окна, тянулись широкие полки, заставленные археологическими принадлежностями, ископаемыми экспонатами и каким-то еще древним хламом.