Он был в шаге от победы. Когда он что то планировал, ничто не мешало ему достигать цели.

Но сейчас все было по другому. Это не касалось договоров и прочих бумаг. Это касалось живого человека. А люди могут быть непредсказуемыми.

Он начал размышлять над тем, как отразится на его планах сегодняшний провал операции. Столько всего стояло на кону! Любой из его братьев мог попытаться отнять у него то, ради чего он трудился двадцать лет!

Он работал над собой, чтобы стать таким, каким хотел видеть его отец. И теперь, после двадцати лет борьбы, после всех усилий заставить окружающих забыть о его низком происхождении… он все еще должен был продолжать бороться.

И он все еще был недостаточно хорош. И никогда таким не был.

Когда машина подъехала к офисному зданию, дождь начал стихать. Войдя в вестибюль, Ксандер стряхнул со смокинга капли дождя и посмотрел на огромный портрет отца, висевший на стене. И, несмотря на усталость, холодная решимость наполнила его. Он не сдастся из за первой неудачи. Хотя теперь, из за вмешательства Эроса, нельзя быть слишком уверенным в благоприятном исходе дел.

Он поднялся на лифте на верхний этаж, где сидели его помощники. Как он и ожидал, многие находились на рабочем месте. Четыре месяца назад его вызвали из Европы, где он работал в филиале фирмы, чтобы принять бразды правления на время болезни Зевса. Но даже больной, Зевс все еще цеплялся за власть. Его сотрудники были удручающими педантами, действовавшими по старинке и отчаянно сопротивлявшимися любым изменениям, которые хотел внедрить Ксандер. И в особенности один из этих сотрудников доставлял ему больше всего хлопот.

Он нажал кнопку на телефоне, там было просто написано «Квинн», и замер, ожидая услышать знакомый ирландский акцент. Но когда включился автоответчик, Ксандер с изумлением уставился на телефон. Квинн всегда отвечала на звонки, даже в выходные дни.

Он стиснул зубы, прокручивая в голове свои последние разговоры с Квинн. После смерти Зевса она была какой то странной – напряженной и рассеянной. Тряхнув головой, он снова нажал на ту же кнопку.

Только один человек знал все о его матримониальных планах. Не то чтобы у него был выбор. Пандора Квинн была личным помощником Зевса последние несколько месяцев его жизни, и он настоял, чтобы Ксандер оставил ее при себе.

Когда Зевс умер, Ксандеру пришлось взять на себя руководство компанией. И все помощники Зевса поступили в его распоряжение, включая так любимую отцом Пандору. Она, скорее всего, сейчас была занята какой нибудь нелепостью – делала искусственное дыхание раненой птичке или кормила пчел с руки. Эта женщина была воплощением хаоса.

Он нажал на кнопку и вызвал дежурного администратора. И почувствовал облегчение, услышав в коридоре ее шаги. По крайней мере, хоть кто то работал в этот день.

Женщина робко вошла в комнату, как любой, кому довелось работать под тираническим руководством Зевса, и Ксандер посмотрел на нее с невозмутимым спокойствием.

– Я не могу дозвониться до Пандоры Квинн. Она приходила в офис в эти выходные?

– Пандора?.. Но она уволилась, – ответила брюнетка, и, когда Ксандер изумленно уставился на нее, ее голос дрогнул. – Я… я думала, вы знаете.

Годы работы на Зевса научили Ксандера скрывать свои чувства. Его только что публично унизила его невеста, и он даже бровью не повел. Но эта новость… Он почувствовал, как все его тело напряглось, а костяшки пальцев, вцепившихся в край стола, побелели.

– Когда это произошло? И почему меня не поставили в известность?

– Вечером в пятницу. Я узнала об этом только потому, что в это время проходила мимо отдела кадров. Думаю, она ждала до конца рабочего дня нарочно. От этой девицы можно было ожидать чего то подобного. Она всегда была со странностями.

– Это все, – коротко оборвал ее Ксандер, вставая и направляясь в отдельную комнату, в которой работал личный штат генерального директора.