Женщина залепила так еще и не пришедшей в себя Анне пластырем рот и глаза, связала кожаным собачьим поводком руки и ноги. Тащить ее через весь просматриваемый участок по снегу в дом было тяжело, долго и опасно… Она решила запереть ее в садовом теремке… К сожалению, ключа в двери не оказалось, и искать его было некогда…

Затащила бесчувственное тело в теремок, привалила плетеной мебелью… Захоронка ненадежная. Найдут быстро… Но много времени ей и не надо… Главное, чтобы Марина ничего не заподозрила, когда придет в себя.

Когда Марина пришла в себя, Женщина сидела рядом с ней, с чашкой свежезаваренного чая «Пиквик».

— Что произошло? — Марина чувствовала, как занемели у нее пальцы рук. Хотела приподнять руку и не смогла. Руки была стянуты толстым шнуром от шторы.

— Зачем ты это сделала? — испуганно спросила она.

— Ты стала непослушной, — строго ответила Женщина.

Турецкому строителю Кермалю в России повезло лишь однажды. Но так, что забыть об этом он никак не мог. Любивший во время работы поглазеть с высоты на женщин, загорающих на лужайках перед виллами, Кермаль не оставлял этой привычки и в жуткую русскую зиму, когда женщины выгуливали свои роскошные шубы. Вот именно благодаря этой своей любознательности и довелось ему однажды наблюдать очень любопытную сцену…

В тот день Марина приехала из Москвы довольно рано — она удрала с банкета, который устроили по случаю двухлетнего юбилея клуба. Вернулась она домой недовольная собой и жизнью. Все на этом банкете казались ей чересчур молодыми и счастливыми… И было ощущение, что на нее смотрят, как на несчастную брошенную жену…

Зина к тому времени ее уже покинула. Новой домработницы еще не было. Марина, так и не привыкшая за время своей богатой жизни к присутствию в доме прислуги, была этому, в общем-то, рада. Единственное, чего ей хотелось, — это посидеть одной, совершенно одной, в доме, где по-настоящему никого нет. Посидеть, выпить… У камина. Но корзина для дров была пуста, и она спустилась на улицу — как была, в вечернем платье, накинутой на плечи собольей шубе, не сняв изумрудных, оправленных в платину украшений.

Выбрав два полена потолще, она наклонилась, чтобы ухватить еще и третье… В это время клипса отстегнулась (ювелир, по всей видимости, не предполагал, что в таких украшениях будут ходить по дрова) и упала в снег. Марина попробовала ее найти, но та как сквозь землю провалилась, и она махнула рукой… Волкова вообще была довольно равнодушна к драгоценностям — они не вызывали у нее священного трепета, как у некоторых… В общем, гори синим пламенем, потом найду (она торопилась выпить)… И отправилась в дом, неся дрова, добытые такой дорогой ценой.

Наблюдательный Кермаль видел, как женщина в роскошной шубе и украшениях что-то ищет в снегу, видел, как она раздосадованно махнула рукой…

В сумерках, убедившись, что собака заперта в доме, турок, вооружившись фонариком, перепрыгнул через забор и принялся внимательно исследовать утоптанный снег возле поленницы… Вот тогда-то ему и повезло. Он нашел этот удивительный изумруд в оправе из платины.

Судя по всему, пропажа не произвела на женщину особого впечатления. И вдохновленный Кермаль продолжал свои наблюдения, а иногда и производил вечерние, с фонариком, обыски… Правда, ему больше не везло.

Нынче, вернувшись после обеденного перерыва, Кермаль сразу увидел, что снег вокруг виллы, обычно нетронутый (безалаберная хозяйка не утруждала себя приглашением дворников), утоптан и взрыт, особенно возле поленницы… Говорят, что бомба не попадает дважды в одну воронку, но надежда во второй раз найти изумруд на одном и том же месте была сильнее сомнений. Кермаль призвал на помощь своего Аллаха — ему ясно чудилось, что рядом с поленницей что-то поблескивает.