Стороннему гостю больничную карту не показали бы, но Дамир пересекался с этим хирургом еще до того, как ушел из профессии. Сейчас пожилой доктор вспомнил его.

– Кретин ваш друг, – буркнул врач. – Но крепкий и живучий.

Дамир был согласен с обоими утверждениями. Он и не пытался понять, как можно так бездарно рисковать своей жизнью. Он слишком много лет потратил на то, чтобы эти самые жизни сохранять! Его подобные травмы – серьезные и вместе с тем полученные чуть ли не по доброй воле – раздражали.

В то же время он не мог не поразиться живучести Севера, по-другому и не скажешь. Кто-то другой на его месте умер бы мгновенно: слишком большой была скорость, и тормозной путь получился длинный. Но то ли Север инстинктивно успел сгруппироваться, то ли просто над ним сияла счастливая звезда, а вышел он из этой аварии без серьезных травм.

Но в ту ночь, когда он попал в аварию, об этом никто не знал. Медики нашли его на дороге, окровавленного, потерявшего сознание. Пока везли его в больницу, кто-то связался с Вероникой – ее телефон был выделен среди его контактов. Что она тогда почувствовала, Дамиру и представлять не хотелось. Ей пришлось несколько мучительных часов простоять перед дверями реанимации, прежде чем она узнала, что Север будет жить, и даже неплохо.

Ранений у него все равно хватало. Позвоночник уцелел, и шлем сберег лицо и голову, что не могло не радовать. Именно из-за таких травм байкеры и погибают чаще всего. Основной удар при падении пришелся на правый бок: на него Север приземлился, на нем и проехался по дороге. Плечо оказалось выбито из сустава, рука – сломана в двух местах, целых ребер практически не осталось. А вон кости ноги, как ни странно, уцелели, пусть и были прижаты мотоциклом. Зато на асфальте осталась значительная часть кожи и мышц с ноги, были повреждены артерии, Север потерял много крови.

Но выжил. Выкарабкался. Переломы сковали гипсом, на ребра наложили фиксирующую повязку, мышцы зашили, на бедро пересадили часть его собственной кожи, часть – синтетической, где своей пока не хватало. Север пришел в себя, когда врачи перестали давать ему наркоз, в кому он точно впадать не собирался.

Вот только тогда, поговорив с ним, Вероника и сообщила обо всем Алисе. С одной стороны – это ее право. Они ведь не родственники, а друзья, и если ей было не до них, то не без причины. А с другой – Дамир был уверен, что в компании Алисы Веронике было бы легче переносить ожидание.

Но что случилось, то случилось. Теперь Алиса повела измучанную Веронику завтракать в ближайшее кафе, а Дамир использовал первую возможность пообщаться с врачом.

– Покой ему нужен, – сказал пожилой хирург. – А мотоцикл забрать.

– Так мотоцикл же по дороге раскатало…

– А что у него, один, что ли? У таких никогда один не бывает! Потому что они кретины. Поэтому первый шаг лечения – забрать все игрушки.

– Вы его невесту видели? – усмехнулся Дамир. – Она и игрушки заберет, и из люльки не выпустит, сколько надо будет!

– Видел ее, славная девочка. Только на нее вся надежда! Потому что у кого мозгов нет, тот раз выживает, а второй раз уже и до нас не доезжает. Но и теперь он долго восстанавливаться будет.

Дамир, как раз рассматривавший рентген руки Севера, молча кивнул. Повреждение костей не самое серьезное, но масштабное. Гипс снимать в ближайший месяц ни в коем случае нельзя, да и с гипсом лучше избегать нагрузок. Если кости не так срастутся, можно и инвалидность получить… или руки лишиться!

По-хорошему, ближайшие недели Северу следовало бы провести в больнице или хотя бы реабилитационном центре. Деньги ему это позволяли. Но Дамир знал его достаточно хорошо, чтобы понять: никуда он не поедет и правильно не поступит. Как только врачи устанут от него настолько, что выпишут, он рванет домой.