Действительная проблема — не в отдельных личностях и не в политических партиях или фракциях. Задача состоит в том, чтобы создать безопасные и социально санкционированные ситуации, при которых определенные вредные и потенциально опасные элементы структуры человеческой личности могут выявляться и прорабатываться без ущерба для других или для общества в целом. Радикальные программы внешней направленности и политическая борьба (даже имеющие особую важность, когда они направлены против убийственных режимов Гитлера или Сталина) не в состоянии решить проблемы, стоящие перед человечеством, без одновременной внутренней трансформации. Они, как правило, создают эффект маятника — вчерашний неудачник становится завтрашним правителем, и наоборот. Хотя роли меняются, запас злостной агрессивности остается тем же, и человечеству в целом это никак не помогает. Продолжают функционировать тюрьмы, концентрационные и трудовые лагеря: сменяются лишь их обитатели.
Подлинная сила не нуждается в афишировании и демагогической риторике; ее наличие самодостаточно. Диктатор испытывает не силу, а мучительный комплекс неполноценности, ненасытную жажду признания, невыносимое одиночество и снедающее недоверие. В ходе глубинной эмпирической терапии "комплекс диктатора" разрешается с завершением процесса смерти-возрождения. Эмпирическая связь с элементами БПМ-IV выводит человека из-под власти ужаса и агонии и открывает пути совершенно новым ощущениям и чувствам — завершенности, причастности и безопасности, уважению к жизни и созиданию, пониманию, терпимости, приверженности принципу "живи и давай жить другим" и осознанию собственной космической значимости в соединении со смирением.
Тиран и бунтарь представляют взаимосвязанную пару; глубокая психологическая мотивация обоих имеет один источник и одно качество. Состояния ума злого диктатора и яростного революционера во время их смертельной схватки не различаются по глубинной природе. Очевидные различия существуют лишь в их идеологии и моральном оправдании действий. Иногда могут значительно различаться этическая и социальная ценность отстаиваемых ими систем. Однако и у того, и у другого фундаментальным образом отсутствует истинная психологическая интуиция относительно реальных мотивов своего поведения. Это ситуация, в которой невозможно выиграть, можно только проиграть; неважно, кто побеждает или на чьей стороне будет моральный суд истории — реальное решение проблемы не дано ни одной из сторон.
Обе стороны находятся под влиянием исходно ошибочных представлений и пытаются решить внутреннюю психическую проблему посредством манипуляций во внешнем мире. Это ясно подтверждается тем, что видения кровавых восстаний, вдохновленных утопическими идеалами, и чередование отождествления то с угнетателями, то с революционерами свойственны динамике БПМ-III. Они становятся психологически неприемлемыми и исчезают, когда индивид достигает БПМ-IV. Характерные для третьей перинатальной матрицы конкретные образы охватывают широкий ряд, начиная с восстания римских рабов под предводительством Спартака и взятия Бастилии во время Великой Французской революции до таких недавних событий, как взятие Зимнего дворца большевиками и победа Фиделя Кастро на Кубе.
Лица, проходящие ЛСД-терапию и другие формы глубинного эмпирического самоисследования, независимо друг от друга рассказывают о постижении причин постоянной трагикомической неудачи всех бурных революций, которым не помогают ни высокие идеалы, ни общий порыв поддерживающих их радикальных философий. Следует заметить, что все участники ЛСД-сеансов в Праге имели непосредственный опыт коммунизма и марксизма-ленинизма в теории и на практике, многие из них пережили и нацизм. По существу, внешний гнетреальный или воображаемый — смешивается и отождествляется с внутренней психологической несвободой от бессознательного тяжкого воспоминания о родовой травме. Интуитивно чувствуемая возможность освободиться в инстинктивном выплеске, характерном для БПМ-III, проецируется и переводится в конкретный план свержения тирана. |