Я лежал в какой-то коробке. Ни сдвинуться, ни дёрнуться — ничего не мог. Даже перевернуться. Руки и ноги туго связаны, во рту чувствовалась намокшая тряпка, пропитанная кровью, которая позволяла мне лишь негромко мычать. Лица касалась какая-то ткань — видимо, мне на голову надели мешок. Это помимо того, что мне обвязали глаза тряпкой.

Ответ, где я, пришёл как-то сам собой — на свалке техники, где перерабатывают машины в металлолом. Понять мне это помогли как фильмы, где избавляются от трупов, так и окружающий меня шум и место, где я сам нахожусь, багажник, как понимаю. А меня случайно не переработают? Я, конечно, не думаю, что так оно и будет, но вдруг у этих ведьм такой извращённый юмор? Хотя иначе не было смысла столько со мной возиться… И всё же меня волнует, когда меня отсюда вытащат, так как рано или поздно дойдёт очередь и до моей машины.

Пока я лежал в багажнике какого-то утиля, ожидая развязки своего небольшого приключения, мою голову посещали разные мысли. Например, не игра ли это Бурого? Подставить меня или ещё что-то сделать?

Но, обдумав этот вопрос, смысла делать это так я не увидел. Разыгрывать весь этот спектакль, когда за мной спокойно могли зайти домой или убить в машине, смысла никакого не было.

А что, если и Бурый работает на кого-то? Что, если он готовил этот долгосрочный проект именно для того, чтоб захватить весь наркокартель? Например, Брюссель, босс картеля Верхнего города, вполне мог разрабатывать его всё это время, чтоб потом полностью захватить весь наркотрафик в городе. Такое вполне вероятно, кстати говоря. Я бы даже сказал, что очень вероятно. И если это так, то может имеет смысл сдать его Соломону?

Но после долгих размышления я отказался от этой идеи.

Даже если сдам его и мне поверят, неизвестно, что будет со мной потом. Бурый — это такой человек, который сто процентов успеет сорваться с места и спрятаться прежде, чем его схватят. И потом уже мне придётся следить за своей спиной, так как меня он точно не оставит в покое. То есть если я сдам его, то сам для себя могу создать угрозу жизни. А если разницы между тем, что я его сдам или же просто буду ждать своей участи, нет, зачем усложнять жизнь?

Был ещё вариант, что меня никто убивать не будет, но это не сильно меняло то, что он нас предал. Может другим и плевать, но не мне. Предал один раз, предаст и в следующий. А учитывая тот факт, что он нас ни разу не предупредил об опасности, шанс, что это повторится, был едва ли не стопроцентный. И однажды удача отвернётся от нас, как едва не отвернулась на последней миссии.

Так я и коротал время, стараясь не думать, что могу попасть под пресс вместе с машиной, пока неожиданно не услышал вдалеке знакомые голоса.

— Ты проверила тот ряд? — сквозь грохот я не мог точно сказать, кому он принадлежит, однако голос, ответивший ему, распознал без проблем. У нас осталась всего одна девушка в команде.

— Сейчас проверю! А он точно тут?

— Где-то здесь.

— Но где-то здесь — это вся свалка! А я про ряд спрашиваю, где мы ищем.

Ответ утонул в грохоте и лязге металла. И вновь тишина, если не считать вечный грохот работающей техники. Ни голосов, ни шагов. Я бы помычал, чтоб подать сигнал, но меня едва слышно из-за шума и тряпки во рту.

— А если его уже переработали? — раздался голос Гильзы ближе.

— Ищи давай, Гильза! — это уже был её брат, причём тоже где-то рядом.

Я даже немного смог вздохнуть от облегчения, так как это значило, что они где-то недалеко. Но ждать мне пришлось очень долго, прежде чем помощь нашла меня. За это время их голоса отдалялись и приближались ко мне. Причём, когда они отдалялись, я начинал очень сильно волноваться, так как таким образом они вполне могли пройти мимо меня.

— Его нигде нет! Я устала! И вообще, вдруг он уже давно мёртв? — я услышал, как кто-то сел на багажник машины, от чего она заскрипела.