— Злые вы!

— Так о тебе же заботятся, пышка, — влез в разговор Француз. — Муженька найдёшь, деток настрогаешь.

— Это значит, что меня будут трахать! — её возмущение было таким, будто ей предлагали стать шлюхой.

— Удивительно, да? Девушек, оказывается, трахают, — хмыкнул через помехи Панк.

— Смотря с какой точки зрения исходить, — вставил я веское слово. — Девушки любят себя делать или ощущать жертвами, потому говорят, что трахают их. Но в действительности это вполне обоюдно работает в обе стороны.

— Вот-вот, — обрадовался непонятно чему Бурый. — Иногда они конкретно ебут, и не только тебя. Но и мозг!

— Ничего не знаю. Я трахаю девушек, а не наоборот. Точка, — категорично заявил Панк.

— Онанист! — объявила Гильза. — У нас в команде онанист!

Повисло неловкое молчание. Даже Панк не нашёлся чего сказать.

— Ты имела ввиду сексист? — наконец решил я уточнить.

— А разве есть разница какая-то? — удивилась она.

— Конечно есть, идиотка! — воскликнул Пуля. — Боже, как бы ты вообще дожила до двадцати без меня?

— Чудом! — воскликнула она.

— Чудом… вот именно, что чудом! Ты…

Они продолжили спорить по рации. Я лишь вполуха слушал эту небольшую перебранку между братом и сестрой, поглядывая за отведённой мне стороной. Практически весь восточный лес с чердака мне был отлично виден и хорошо простреливался. Другое дело, что заметить в кустах, которые густым слоем закрывали землю, кого-то было проблематично. В этот момент невольно думаешь о том, что всё-таки всевозможные тепловизоры придумали не просто так.

Под эту перебранку близнецов, в которую едва ли не радостно подливал масла Бурый и вставляли веские слова Француз с Панком, я следил за местностью.

Первый замеченный мной противник появился где-то через пять минут после начала этого немного странного разговора. Сначала один, потом трое, пятеро… семеро…

Семь человек. По крайней мере именно столько заметил я отсюда, наблюдая за тем, как они крадутся через лес к дому. Подозреваю, что на дороге тоже засада на случай, если мы захотим или же попытаемся уехать.

— Бурый, у меня контакт на востоке. Как понял? — я почувствовал, как сердце начало свой привычный ритм, когда дело подходило к своей кульминации.

Разговоры в рации тут же смолкли.

— Сколько? — вкрадчиво спросил он.

— Семь человек… Нет, вижу ещё двоих. Идут лесом, ещё метров сто от забора.

— Так, сгоняй на другую сторону чердака, глянь оттуда, видно ли кого с запада. И север проверь.

— Понял-принял, — отозвался я и бегом пересёк обширный чердак.

На западе, как бы я ни приглядывался, никого так и не заметил, однако на севере увидел ещё одну группу, которая кралась через лес. Их едва-едва было видно, и если не знать, что они идут, можно было и не заметить.

— Север, вижу шестерых, но и то не факт, что их не больше.

— Понял… — смолк на несколько секунд, после чего вновь вышел в эфир. — Сейчас к тебе Француз поднимется с пулемётом.

— Бурый, ещё кто-то сто процентов на дороге караулит, — решил предупредить я на всякий случай.

— Естественно. Но этим займутся уже наёмники. Ждите команды. Скажете, когда приблизятся к забору. Я свяжусь с Мачо.

Чтоб сказать, что мы немного задержимся. Я просто уверен, что именно это он и скажет. Я бы так сказал, а Бурый, как это ни печально, не сильно отличался от меня самого во всех отношениях.