Дальше… поддержка. Причём не кого-то, а именно властей. Что бы ни говорили кланы и картели, что бы они из себя ни строили, всё держат официальные власти. С их позволения создаются такие структуры и с их желания такие структуры душатся. Поэтому без поддержки можно быстро сгинуть в неизвестность на ровном месте, а с ней пережить даже самую тёмную ночь. В нашем случае эту роль поддержки играет полиция. Я слышал, что все картели платят начальнику, главе департамента полиции Сильверсайда.

Честно говоря, я даже не очень представляю, как поможет мне эта поддержка, но в будущем она станет ключевой.

Ключевой, если я решу перехватить картель. А я до сих пор не решил, чего хочу, когда всё закончится. С одной стороны, это мысль, что надо жить честно, зарабатывать своим трудом и так далее. С другой стороны, понимание, что это всё — навязанное мнение. Я никому ничего давно не должен и совсем не тот, кто будет воротить нос от грязных денег. Так почему же я сразу не выберу выгоду?

Это мой идеал, к которому я стремился. И предать его значит полностью порвать с собой прошлым. Уже не просто сменить фамилию и внешность, а полностью стать другим человеком с другими принципами и идеалами. Эта глупая на сторонний взгляд дилемма не даёт мне спокойно принять то или иное решение.

Тот самый момент, когда фраза «всё сложно» полностью передаёт суть моих внутренних метаний. Но когда я решу для себя, что же выбрать, то окончательно закрою за собой двери для другого варианта.

Однако все мои мысли, как хорошие, так и негативные, вылетели из головы, когда я пришёл домой. Вот здесь меня ждал действительно сюрприз.

— Я вернулась, — слегка устало улыбнулась покрасневшая Саки с красными глазами. Сидела на табуретке у кухонного стола и держала в руках конверт из одеяла. — И кое-что принесла.

— Подозреваю, что это не продукты, — пробормотал я, подходя ближе.

— Нет. Если только ты не каннибал. Но тогда нам придётся подраться, так как это мой ребёнок и отдавать тебе его я не собираюсь. Мой ребёнок… — промурлыкала она, с любовью и промелькнувшим страхом заглядывая в свёрток.

Я подошёл ближе и заглянул в небольшое окошко одеяла, откуда виднелось маленькое слегка сморщенное личико новорожденного ребёнка.

— Красивый, — отметил я, хотя даже не представлял, как маленький ребёнок может быть красивым или некрасивым, когда они все на одно лицо.

— Спасибо, — улыбнулась Саки.

— Мальчик или девочка?

— Девочка. Теперь у меня есть дочь.

— Мои поздравления, — кивнул я, идя к холодильнику. — А как насчёт… здоровья?

— Она чистая, — кивнула Саки. — Вроде ничего не нашли, но неизвестно, как скажутся мои бурные похождения на её здоровье. И… какой она вырастет… Но я хорошая мать, я смогу всё сделать правильно.

— Ты не можешь этого сказать точно, — заметил я, забрав мой несчастный холодный ужин и сев за стол. — Это станет видно только после того, как ты дорастишь её до лет четырнадцати или… шестнадцати… я даже не знаю.

— Ты так говоришь, будто это невозможно, — возмутилась она тихо.

— Я лишь говорю, что это станет известно после. Говорить, что ты хорошая мать, будет ребёнок, который вырастет. Из твоих уст это лишь пустой звук. Буду хорошей, буду плохой… проходит время, и люди теряют интерес к вещи, которую они приобрели.