|
Это значит, что к каналу подключился Малу. Но шум пропал, когда освободился эфир.
— Марина! Марина, это Марк. Ты на связи?
Сирень тут же отозвалась.
— Да, Марк, чего стряслось?
— Мы сраную половину стены расхерачили, но тут всё прогнило в говно просто. Работы ещё на часа два или три. Короче, нужно медных проводов с усиленной изоляцией и проводников штук тридцать, наверное. Так что дуй к Рязанову, пусть даст целую катушку на сорок, если хочет, чтоб мы к сегодняшнему вечеру успели. И прихвати Геру, он же вроде спец по этому?
Молчание. Кажется, Малу так отыграл, что теперь Сирень не может ответить.
— Эй, Марина, ты там опять долбишься в телефон?
— Я… я здесь. Просто пытаюсь вспомнить.
— Ладно, плевать, давай, дуй к Рязанову. Пусть пришлёт кого-нибудь. Свяжись, как всё будет готово.
— Да, сейчас еду.
И вновь тишина в эфире. Молчали вообще все, потому что было непонятно, додумалась ли она отключить после этого разговора громкую связь или нет. Выйдет неловко, если мы начнём переговариваться, а там копы.
Только звук резака слышался, да дыхание людей, которые изредка всхлипывали. Мы все напряжённо ждали ответа Сирени, и в этот момент, подозреваю, каждый представил всё самое худшее. Я даже успел взмокнуть от напряжения, пытаясь глубоким дыханием успокоить сердце.
— Это я, — наконец послышался её голос, который заставил нас облегчённо выдохнуть. — Я покинула место, не могу там остаться.
— Копы чо-нить говорили?
— Услышали наш милый разговор, я сказала, что долг зовёт, а за разговоры нам не платят, и он сказал, что у меня разбит поворотник.
— Права просил?
— Нет, просто отпустил.
Просто из-за поворотника. Мы могли попасться из-за поворотника, с ума сойти. Остальные наверняка подумали точно так же.
— Ты на тихой связи?
— Да.
— Отлично, покружи и встань где-нибудь тогда. Мы позовём, — после этого обратился к Лому, который сейчас стоял рядом с нами. — Сможешь подключить камеры без записи, чтоб пасти улицу?
— Да, конечно.
Можно было сделать точно так же, только камеры снимают то, что прямо под дверьми. А вот оценить округу они нормально не позволят. Практически все они закреплены намертво без возможности управлять ими. Но лучше так, чем никак.
— Отлично… Эй, взломщик, долго ещё?
— Сейчас, жди, я стараюсь. Тут сплавы против импульсников. Их даже резак берёт с трудом.
— Так вырежи замок, и всё.
— Ох, какой ты умный! Спасибо, что сказал! А я, старый, не знал, блин! Малу, не беси. Я сам не из-за энтузиазма здесь сижу.
Я не знаю, сколько это заняло. Просто ходил между людей, которые едва заметно напрягались, когда я проходил мимо них. Алекс сидел на стойке менеджеров, оглядывая зал. Лом сидел на стуле около выхода. Малу бродил по банку, заглядывая иногда в хранилище. А в дверь раз за разом ломились люди. В какой-то момент мы даже перестали об этом беспокоиться. Осталось лишь томительное ожидание, которое из страха переросло в мучительную тягучую боль в животе.
Теперь я понимал детей и себя в частности, когда спрашивал постоянно, долго ли ещё ждать. Дело не в том, что ты тупой — легче даётся ожидание.
— Взломщик, сорян, но хочу доебаться, — не выдержал Малу.
Хрип рации, шипение и ответ Хрыча.
— Доёбывайся.
— Сколько ещё? Не тороплю, но волнуюсь.
— Скоро, не ссы. Осталось немного. Но пусть сюда подойдёт наш друг по взлому.
Малу отключился от связи и кивнул Лому.
— Ты слышал, пойди, узнай, что там.
Лом лишь кивнул и уже через несколько секунд ответил.
— Сигналка. Ещё одна. Лазеры. Хрен знает, как их вырубить, так что тащи администратора. |