Я убрал телефон от уха, слегка удивлённо посмотрев на экран старенькой раскладушки, после чего продолжил чистить зубы.

Улица Малинова… Это ближе к центру, вроде, где много народу? Что у нас там в центре находится? Всякие развлекательные учреждения? И если кабинка, то, наверное, кафе какое-нибудь или что-то в этом роде. Значит, какое-то важное дело хочет обсудить со мной. За два месяца с ним я смог понять, что Малу встаёт рано, только когда что-то важное есть.

Правда вот школу придётся прогулять, что печально, у нас там контрольная должна быть, но думаю, что смогу потом договориться сдать её в неучебное время. Я всегда был на хорошем счету у учителей за прилежность, так что с этим проблем не возникнет.

Но эти спокойные и размеренные мысли не помогли мне заглушить ёкнувшее от волнения сердце, которое теперь слишком быстро колотилось в груди. Что-то произошло или произойдёт. Возможно, какое-то важное дело, и раз меня хотят видеть, значит, я буду в нём участвовать. Иначе бы не звонили так рано.

Участие в таких делах — риск. И иногда в таких делах приходится стрелять. Пока это обходило меня стороной, я был лишь шестёркой на подхвате, далеко в стороне или посыльным, но… Я боюсь. Вновь боюсь.

Каждый звонок телефона вызывал у меня внутри тревогу. Сейчас же он вызвал страх.

На кухне меня уже ждала полуголая Наталиэль, только в лифчике и трусах. Как всегда, худоватая, но уже не бледная, сейчас она уминала свой завтрак и косилась голодным взглядом на мой. Её наряд меня ни капельки не смутил, так как, во-первых, они же не прозрачные, во-вторых, я сам в трусах разгуливаю, это у нас семейное, в-третьих, она моя сестра, а на сестру у меня не встаёт.

Но вот маме подобное не нравилось. Она без устали гоняла Натали и Наталиэль за то, что те разгуливают в нижнем белье. На что они сразу говорили, что папа и я тоже в одних трусах, и ничего.

— С добрым утром, братиш.

— Доброе, Наталиэль, — зевнул я. — Родители ушли?

— Уже как час назад. Сегодня они спозаранку ушли.

Забавно, раньше Натали и Наталиэль были настолько похожи, что даже я их путал. Характеры, повадки, да абсолютно всё. Они были просто отражением друг друга. А вот теперь их уже не спутать. Стоит просто взглянуть на одну из них.

— Можешь взять мой завтрак, — улыбнулся я слабо и, прежде чем она начала протестовать, продолжил. — У друга сегодня день рождения, потому я кушать не буду, поем на празднике.

— Лучше бы дома поел, — вздохнула она.

— Чтоб перебить аппетит? Нет, лучше обанкрочу друга.

— Бедный друг, — улыбнулась она и медленно потянулась за моей порцией.

Просто кусок в горло не лезет после такой новости. Даже запихнуть в себя ничего не смогу, живот крутит от волнения и точно выдавит всё обратно.

А ещё сердце кровью обливается, когда вижу её такой голодной. Так что всё норм, я уже и члена своего давно не видел без подтягивания живота. Поголодать уж немножко можно. К тому же, пусть кушает больше, а то в глазах слёзы появляются от такой худобы. Они всегда были стройняшками, не чета мне, с нормальными формами. Но на Наталиэль импульс оставил свой отпечаток.

— Ты точно не будешь?

— Точно. Ешь уже. А где, кстати, Натали?

— В комнате у нас.

В нашем домике было шесть комнат, если считать все помещения: совсем маленькая для родителей, туда только кровать и вмещалась; одна для меня, туда влез стол с кроватью; самая большая у сестёр; зал; очень небольшая кухонка; туалет. И пусть кажется, что комнат много, но размеры по-настоящему маленькие. Да и сам домик наш небольшой и относится к виду самых бюджетных, которые можно встретить ещё в каком-нибудь гетто в Америке.

— Кстати, братиш, ты в последнее время какой-то… не такой, — оповестила меня об изменениях Наталиэль, уминая мою порцию, но при этом буквально сверля меня взглядом.