– Большинство известных революционеров, – продолжал Жоме, – блестяще учились в буржуазных университетах. Карл Маркс защитил диссертацию по философии в Берлинском университете, Ленин сдал экзамены на юридическом факультете Санкт‑Петербургского университета, Фидель Кастро – доктор права…

– Можешь не развивать, – сухо сказала Дениз, – я не спорю.

Они замолчали, Жоме поглядел на нее и сказал спокойно:

– Ну и прекрасно, ты сегодня необыкновенно любезна.

Перед ними вдруг возникла какая‑то массивная фигура. Они одновременно подняли головы. Это был Мериль, белокурый, косая сажень в плечах, веселая ухмылка.

– Тебе ни за что не догадаться. – сказал он вполголоса, садясь напротив Жоме и склоняясь к нему, – какое решение вынесли группаки.

Он сделал паузу и, прищурив глаза, с хитрым видом поглядывал то на Жоме, то на Дениз.

– Ну? – сказал Жоме.

– Ссылаюсь на источник, – сказал Мериль. – Мишель. Он досидел там до конца. Если нужно, он может подтвердить.

– Да разродишься ли ты, наконец, черт побери, – сказала Дениз раздраженно.

Мериль с изумлением поглядел на нее.

– Не придавай значения, – сказал Жоме. – Товарищ немного нервничает.

– А, вот оно что, – сказал Мериль, тряхнув своей крупной белокурой головой и глядя на Дениз с видом человека, которого успокоили. Значит, она сердится не на него, просто немного нервничает. Впрочем, девочки вообще… – Ладно, – сказал он, поворачиваясь к Жоме. – Держись крепче, а то упадешь: группаки решили предпринять ка‑ра‑тель‑ные операции. Чтобы наказать власти за арест двух своих ребят, они решили оккупировать сегодня ночью административную башню Фака.

– Вот кретины! – сказал Жоме.

Они все трое молча переглянулись. Жоме спросил:

– Сообща?

– Что сообща? – сказал Мериль.

– Группаки собираются ее оккупировать все сообща?

– Нет, – сказал Мериль. – Только КРМ[18], анархисты и ребята из НКВ[19], МЛ[20] против. И другая троцкистская группка тоже. Они решили воздержаться.

– Ну вот, пожалуйста, – сказал Жоме, разводя своими большими квадратными ладонями. – Просто невероятно. И чего они рассчитывают добиться такого рода акциями? Их едва наберется сорок человек, они разобщены и никогда не смогут объединиться, и при этом еще пускаются на идиотские провокации.

– Ну хорошо, – сказала Дениз решительно, – что будем делать?

– Очень просто, – сказал Жоме. – Выпустим листовку.

Она посмотрела на него.

– Ты меня извини, – сказала она резко, – но я нахожу это нелепым. Они захватывают башню, а мы тем временем чем занимаемся? Рожаем листовку!

Жоме вытянул блюдечко из‑под чашки и принялся чистить трубку с помощью своего орудия.

– Слово имеет товарищ Фаржо, – сказал он добродушно. – Слушаем ваши предложения.

– Ну, – сказала Дениз, – соберем товарищей и сорвем акцию группаков.

– Ты хочешь сказать, что мы помешаем им занять башню? – сказал Мериль, и его белесые, почти бесцветные брови взметнулись над светлыми глазами. – Ну, ты сильна, старуха! Ты отдаешь себе отчет, какая будет драка?

Жоме улыбнулся.

– Браво. Мы отрезаем путь группакам. Ломаем друг другу рога. А завтра на всех стенах – плакаты. Кто мы на этих плакатах? «Открытые пособники властей», «внештатные полицейские», «прихвостни декана».