Что ей сделать, как противостоять этой почти гипнотической силе? Он не пытался немедленно поцеловать ее, но его длинные пальцы двигались медленно, невольно снимая напряжение и постепенно приводя ее в состояние, близкое к трансу. Торри чувствовала, как, помимо воли, тянется к нему, ощущая близость его тела, и с каждой минутой все больше расслабляется, теряя возможность сопротивляться его ласкам.

О, господи, я совсем потеряла голову... Я не должна вести себя так...

Возможно, эти мысли отразились в глазах Торри, потому что Джон, слегка улыбнувшись, наклонился и коснулся губами ее горячего, трепещущего рта.

Словно драгоценный напиток, этот поцелуй вкусом напоминал тот, первый, далекой звездной ночью в горах. Воспоминания нахлынули на девушку. Казалось, она уже слышит шум моря, потрескивание костра, и земля опять уплывает из-под ног...

Но если и был проблеск надежды в ее глазах, мольба в полуоткрытых, дрожащих губах, то Джон предпочел не заметить этого.

— Теперь ты видишь, Торри, что иногда говоришь глупости? — пробормотал он, внимательно глядя на нее.

Она закрыла глаза и уткнулась лицом в его плечо, отчаянно пытаясь привести свои мысли в порядок.

— Да, — прошептала она еле слышно и вскинула ресницы. Торри поразило жесткое, не допускающее компромисса, выражение его лица. Она вдруг почувствовала себя беззащитной и виноватой, словно маленькая напроказничавшая школьница. — Да, — шепнула она снова изменившимся голосом и едва устояла на ослабевших ногах, так как он неожиданно отпустил ее.

— Тогда спокойной ночи. Я заеду за тобой в субботу утром. Будь готова к десяти, — быстро проговорил он, — и мы продолжим играть в любовь-ненависть.

Торренс молча проводила его взглядом, пошатываясь, прошла в спальню и тяжело опустилась на кровать, сжав руки и до крови закусив губу. И тогда наконец до ее сознания дошло, в каком аду ей придется жить, выйдя замуж за этого опасного человека, лишенного каких-либо иллюзий.

Поездка в Квинсленд поначалу была лишена каких бы то ни было неожиданностей.

По мере того, как они удалялись от океана, утренняя прохлада сменялась жаркой сухостью наступающего дня. Песчаные пляжи залива остались позади, и ландшафт принял будничный вид. По обеим сторонам шоссе располагались многочисленные торговые центры, маленькие кафе с огромными разноцветными зонтами у входа, заправочные станции...

Обычно долгие поездки утомляли Торри, но ей еще никогда не приходилось путешествовать в таком роскошном автомобиле, и она не могла не признать, что это приятно.

Интересно, а куда же делся потрепанный джип, вдруг подумала девушка.

Она прилагала немало усилий, чтобы ее вконец издерганные нервы не испортили уик-энд. В последние несколько дней все ее силы уходили на то, чтобы не признаться родителям или не сбежать куда глаза глядят... И когда ровно в десять часов в это прекрасное субботнее утро ее мучитель появился на пороге в джинсах и белом хлопчатобумажном свитере, чисто выбритый и сияющий свежестью, ей с трудом удалось взять себя в руки.

Джон сказал ей, что накануне поздно вечером вернулся из короткой деловой поездки и спал дольше обычного.

Торри, напротив, провела бессонную ночь и встала слишком рано, и ее раздражал его цветущий вид. А после их словесной перепалки по поводу лимузина она и вовсе надолго замолчала.

Казалось, в этот день все жители Аделаиды одновременно отправились за город. На дороге постоянно возникали пробки. Верх автомобиля был откинут, и, когда он в очередной раз остановился на светофоре, Торри поймала на себе любопытные взгляды из соседних машин.

— Мой отец считает, что лимузины очень непрактичны. Людям так и хочется поцарапать их или потихоньку стащить эмблему. Кроме того, они безумно дороги. Это уже не автомобиль, а символ определенного общественного положения, — не выдержала она.