— О да! — Она повернулась, сверкнув глазами. — Я была сбита с толку, боялась причинить ему боль. Ты понимаешь, почему... я так растерялась?

Джон сел и нахмурился.

— В девятнадцать лет, — сказал он, — все мы совершаем ошибки, причиняя боль себе и другим. Но сейчас тебе двадцать два, Торри, ты взрослая девушка. Возможно, тебе стоит трезво оценить свое прошлое и... посмеяться над собой.

— Никак не думала, что смогу обсуждать это с тобой, — удивилась Торренс.

— Напротив, лучше все выяснить сейчас. А что касается твоих способностей в постели, то зачем позволять незрелым юнцам влиять на твое представление о самой себе?

Девушка открыла было рот, чтобы ответить, но передумала. С ним трудно было спорить, тем более об этом. И она решила сменить тему.

— Расскажи мне о Грейс.

Улыбка мелькнула на его губах.

— Я знаю ее... Дай-ка подумать... шестнадцать или семнадцать лет.

— Такая старая дружба, — не без иронии заметила Торри.

— Какое-то время, — Джон спокойно встретил ее взгляд, — она была для меня больше, чем другом.

— Ты... имеешь в виду? — Ее глаза округлились.

Джон кивнул.

— Но это было очень давно, и, когда все кончилось, мы сохранили хорошие отношения.

— Почему ты говоришь мне это? — прошептала она.

— Потому что ты спрашиваешь, — удивился он. — Ведь это именно то, что ты хотела узнать, не так ли?

Девушка смутилась, и Джон рассмеялся.

— Ты только что поведала мне все свои секреты, и я обязан ответить тем же. Я уверен, Грейс понравится тебе. Такие добрые и разумные девушки не так уж часто встречаются в жизни...

— Не могу понять: если она такая замечательная, то почему ты не женился на ней? — воскликнула Торри, с трудом скрывая свое раздражение. — Я иногда не только ненавижу тебя, но и презираю!

Она вскочила и бросилась к реке, но у самой кромки воды Джон догнал ее и притянул к себе.

— Все еще борешься? — мягко спросил он, не сводя глаз с ее тяжело вздымавшейся груди.

— Если ты только посмеешь, — сказала Торри сквозь зубы, — поцеловать меня теперь, когда... когда только что рассказал о своей бывшей любовнице, я...

— Ревнуешь? — бросил он, и его глаза дьявольски сверкнули. — Не нужно, Торри. Это давно быльем поросло...

— Тебе этого не понять, ведь ты не способен на такое чувство... Ты ревновал к Пирсу?

— О, если бы ты вышла за него, то, возможно, и ревновал бы.

Девушка недоверчиво посмотрела на него.

— Торри, — он взглянул на нее, как на непонятливого ребенка, — давай закончим этот разговор. Какое все это теперь имеет значение? — Он убрал влажный завиток, упавший на ее лоб. — Может быть, мне нужно убедить тебя вот так...

Пытаясь вырваться из его рук, девушка поскользнулась, и они упали в воду, подняв сверкающий сноп брызг. Он прильнул к ее губам, и Торри вдруг поняла, что мечтает только о том, чтобы это длилось как можно дольше.

Джон поднял ее и понес на берег. Он поставил девушку на землю, поддерживая за талию, и заглянул ей в глаза.

— Все еще ненавидишь меня? — спросил он.

Торри тяжело дышала, еще не остыв от переполнявшего ее желания.

— Ты сам на это напрашиваешься.

Он отвел мокрые волосы с ее лица.

— Поедем? Фиалка уже беспокоится.

Они подъехали к дому, почистили лошадей и отвели их в конюшню. Грейс нигде не было видно, но Торри заметила старый джип, стоящий около мастерской.

— Сэр Рональд прав, — сказал Джон, заметив ее взгляд. — Я сохранил его, потому что бывают ситуации, когда лимузин — только помеха.