Голос Паоло прорвался через пелену этого черного мрака отчаяния, окутавшего ее:

— С тобой кто-нибудь есть, Кэролайн?

С чего он так интересуется? Зачем вообще люди задают подобный вопрос друг другу?

— Еще не рассвело, и я в кровати, — ответила она бесцветным тоном. — Одна.

— Это плохо, особенно сейчас, в такое время.

Что он этим хотел сказать?

— У тебя жуткая душевная рана, как и у всех нас, — продолжил Паоло, проясняя свою мысль. — У тебя есть кто-нибудь из знакомых, с кем бы ты могла побыть, пока закончатся необходимые приготовления к полету на место?

— Полету?

— В Рим. На похороны. Они состоятся в конце недели. Ты обязательно должна быть.

Обязательно! И неудивительно такое слово для человека, который привык, чтобы все его желания исполнялись. Некоторые вещи остаются неизменными в жизни.

— Я буду, — сказала она устало. — Как там держатся дети?

— Ну как… Они достаточно взрослые, чтобы понимать, что такое смерть. Они знают, что больше никогда не увидят своих родителей. Джина часто плачет, а Клементе, хотя и старается держаться, я думаю, скрывает немало слез в душе.

Забыв на мгновение о своем горе, Кэлли проговорила:

— Пожалуйста, скажи им, что я их люблю и приеду их навестить.

— Надеюсь, ты не кривишь душой.

Гнев затопил девушку, сильный, как шторм.

— Как ты смеешь сомневаться в моей искренности?

— Ни капельки не сомневаюсь, — ответил Паоло, тон его смягчился. — Просто посмотри в лицо фактам. Близнецам известно, что у них есть тетушка в Америке. Но ведь они не знают тебя. Ты для них всего лишь имя, фотография, кто-то, кто никогда не забывал посылать им замечательные подарки на Рождество и дни рождения. Однако приезжала ты к ним всего лишь один раз, они были слишком маленькими, чтобы запомнить тебя. — Невольный вздох вырвался из его груди. — Это горькая правда, Кэролайн: ты и дети совершенно чужие друг другу.

У Кэлли была своя правда. И дня не проходило, чтобы она не думала о своих любимых племянниках. Она часами просматривала толстые альбомы фотографий, которые рассказывали ей об их жизни. Все стены комнаты были увешаны их фотографиями в причудливых рамках. А недавно сделанные портреты занимали главное место на ее рабочем столе. Она бы могла без труда узнать малышей в самой огромной толпе, так хорошо она знала каждую их черточку, каждую улыбку.

Чужие? Как бы не так, Паоло!

— Я их тетя и должна быть с ними, — заявила она ему.

— В таком случае сегодня же высылаю тебе данные о твоем рейсе, и…

— Можешь не беспокоиться, — перебила она его холодно. — Я вполне могу и сама заказать билет.

— Нет, Кэролайн, не можешь, — сказал он ровным тоном. — Это должны сделать мы, потому что мы обязаны о тебе заботиться. Ты ведь еще не забыла, что твоя сестра была женой моего брата.

О да, Паоло, нас еще и не то связывает с тобой!

Заглушив порыв истерически расхохотаться прямо в трубку, Кэлли закусила губу.

Приняв ее молчание за согласие, Паоло проговорил:

— У нас нет времени на препирательства. Неважно, что ты сейчас думаешь, но у нас есть одно общее дело: племянница и племянник, ради которых мы и должны стараться.

И это звучало так самоуверенно! Так морально оправданно! Если бы Кэлли не знала его чуть лучше, то могла бы подумать: какой благородный человек, какой ответственный!

— Более чем согласна с тобой! — Кэлли не могла скрыть сарказма.