Марлини стоял у двери и подпирал стенку. Кетрин посмотрела на него и, уловив немного безразличный взгляд, нахмурилась. Она сама начала допрос, в некоторой степени даже порадовавшись, что уже на первом совместном деле имеет возможность, не быть прихвостнем кого-то, а выполнять довольно самостоятельно всю работу.

— Вы можете рассказать, что случилось вчера ночью?

— Эээ…мэм, — начал говорить мужчина, — мы дежурили, как и всегда. Все шло нормально. Никаких происшествий не было. Все было спокойно. — С каждым словом он то и дело повышал голос, как будто пытался докричаться до агентов.

— Вы знаете, что вчера произошло убийство? На вашем участке!

— Знаю. — С виноватым видом кивнул Митчелл.

— Что Вы можете сказать по этому поводу?

— Ничего! Я же говорю, мы с напарником ничего не слышали! Все было спокойно. Неужели вы думаете, что я бы стал это скрывать?! — Пытался объяснить мужчина.

— Мы не знаем, сэр. Мы пытаемся это выяснить. Поймите нас. — Успокаивала его Робинсон.

— Я не знаю ничего. Спросите Курта, но он вряд ли что-то вам скажет. Он был рядом со мной и ничего не слышал! Мы уже все рассказали комиссару. Все по минутам, что говорили, что делали… — Оправдывался тот.

— Митчелл…Я могу так тебя называть? — Спросил осторожно Марлини, вступивший в разговор, наклонившись над столом.

— Мммможете… — Заикаясь, ответил тот.

Несмотря на то, что Питер был не на много старше Лабриэтти, он вызывал у полицейского некоторое чувство тревоги и страха, даже когда тот стоял у противоположной стены и не подавал вида заинтересованности в происходящем, а уж когда Марлини подошел к нему на опасное расстояние, то это вызвало в нем еще больший приступ беспокойства.

— Митчелл, вы с напарником в своих показаниях указываете, что до полуночи слушали передачу по радио «Для полуночников», а потом музыкальную передачу на той же волне. Так? — Уточнил Питер.

— Да, сэр. — Подтвердил Митчелл.

— Но между этими двумя передачами есть перерыв в полчаса, там запускают радио-шоу о социальных проблемах современной молодежи. Вы тоже ее слушали?

— Нет, сэр. Ничего такого мы не слушали. Сразу после «Полуночников» мы слушали музыкальное шоу с Руфом Стингером.

— Но между этими двумя шоу есть перерыв. В этот момент, что вы делали? Вы переключали каналы? — Спросила Кетрин.

— Нет, мэм. У нас ловило только одну волну. Мы слушали только ее. У нас даже рация не срабатывала.

— Но как это возможно, сэр? — Удивленно спросила она.

— Я…я не знаю, мэм, но мы не слушали никакой передачи о социальных проблемах… мэм, — Добавил он, начиная волноваться еще сильнее. Он впервые попал в такую ситуацию и, естественно, не знал как себя повести.

— Сэр, если Вы что-то знаете, то должны рассказать нам. Вы же знаете закон. — Кетрин уже выходила из себя. Эти глупцы договорились о показаниях, но не умудрились даже справиться о программе передач на радио.

— Мэм, я сказал все что знаю. — Постукивая пальцами по столу, ответил Митчелл.

— Хорошо, сэр. — Питер выдохнул и отозвал Кетрин на разговор.

В коридоре вместе с напарником Митчелла и несколькими другими полицейскими находилась целая куча народа. Одни желали знать, что происходит, другие посмотреть на работу «федералов», третьи ожидали своей очереди в допросную.

— Я думаю, он не врет. Мне кажется, они с напарником действительно ничего не знают.