Второй перстень в качестве приданого ушёл вместе с дочерью Наитемнейшего, но тоже остался в семье. Судя по всему, в Бонбридже им воспользовался один из сыновей Бригиатты.

  Кольца обладали интересной особенностью: подобием разума. Оно могло принять или не принять хозяина, в зависимости от этого подчиняясь или не подчиняясь приказам. Если перстень считал владельца достойным, он проникал в его сознание, чтобы среагировать на малейшее желание применить проклятие, или сам защищал в случае опасности. Применительно к Шардашу сработала ещё одна особенность: будучи подаренным и приняв нового хозяина, кольцо подстраивалось под его ауру, становясь невидимым для поиска.

  - Да-а, дела! - протянул магистр, с тоской глядя на опустевшую бутылку. Когда только успели? - А сразу рассказать не мог? Нет, раскричался, демона на всеобщее обозрение выставил!

  - Дык я и есть он самый, - осклабился император.

  - Рога отрасти, тогда поговорим.

  - Рога - это по части моих жён. Целый лес должен быть, - рассмеялся Джаравел и тут же серьёзным тоном добавил: - Вариантов два, Ролейн. Либо ты приведёшь их ко мне, и мы поговорим... Не кривься, просто поговорим, и я заберу перстень. Либо я еду с тобой.

  - Лучше в Бонбридж наведайся, родственника приструни, - посоветовал магистр.

  - С официальным визитом, - от улыбки императора захотелось оказаться вдалеке от его дворца. Хоть в горах, хоть в замке Эколь. - Его величество так обрадуется, что даже долг мне выплатит, продав душу Преисподней. А, Ролейн, продаст?

  Магистр промолчал, подумав, что лаксенцы его проклянут: привёл вражину!

  В дверь постучались, и в комнату вплыла рогатая жёлтоглазая леди в столь узком платье, что оно выглядело второй кожей. Заметив Асваруса, она кивнула и протянула руку для поцелуя. Магистр поспешил отдать дань уважения императрице - первой жене Джаравела, чистокровной демонессе со столь соблазнительными формами, что даже у Асваруса участилось дыхание. Император же одарил супругу равнодушным взглядом.

  - Милый, - пальчики демонессы игриво скользнули под рубашку Джаравела, а губы коснулись уха, - ты совсем забыл меня, охладел после рождения Арабеллы. Ларилея тоже жалуются на остывшую постель. Шесть детей от двоих жён - это позор, милый.

  - У меня семьдесят один ребёнок, Марикеш, - поправил император. - Позор падёт только на твою голову.

  Факт оставался фактом: первая супруга родила Джаравелу четверых детей - непозволительно мало для демонов. На неё косо смотрели все родственницы женского пола, а мать и вовсе винила в неумении выполнить супружеский долг.

  - Как, как, Мрак кромешный, я могу родить ещё без твоего участия?! - взбесилась императрица и замахнулась на Джаравела, чтобы тут же тоненько завизжать.

  Император отпустил руку Марикеш и встал. Видя, что магистр ещё не ушёл, то ли шутя, то ли всерьёз Темнейший предложил забрать 'ласковую и готовую размножаться жену'. Асварус вежливо отказался и, откланявшись и пожелав императорской чете плодоносной ночи, удалился к себе.

22

Ферам посеребрил снег. Он всё падал и падал, укрыв город пушистым покрывалом. На улицах поскрипывал морозец, румяня щёки и подгоняя прохожих. Водостоки замёрзли, и хозяева каждое утро старательно сбивали сосульки, чтобы они не разорвали трубы и не покалечили кого-то.

  Над покатыми крышами вился дымок. От таверн тянуло запахом подрумянившегося мяса - пришёл сезон свинины. Крестьяне массово закалывали откормленных за лето и осень зверушек и продавали мясо перекупщикам или везли на рынок.