На экранах, висящих за спиной диктора, картинка сменилась на взлётную полосу, по которой брали разбег три древних «Миража». Хвосты истребителей украшали зелёные квадраты с белой звездой и полумесяцем.

… типичная роковая случайность. Дело было на пятый день Большого Кашмирского Инцидента – тогда после глобального обрушения сети Интернет и спутниковых навигационных систем, началась всепланетная паника, и индусы решили воспользоваться моментом. Пакистанцы в долгу не остались: последовал обмен ядерными ударами, к счастью – по большей части, тактическими. И ровно в этот самый момент приходит сообщение о прорыве периметра Карачи.

– Представляю, какой там творился бардак!

– Вы правы, Женя Генерал, отвечавший за состояние периметра, приказал нанести по участку прорыва авиаудар – обычными напалмовыми контейнерами. Вылет производился с авиабазы Пешавар силами двадцать шестой эскадрильи – той самой, в чьи обязанности входит нанесение ядерных ударов. И по чьему-то роковому недосмотру один из трёх поднятых самолётов вместо бака с напалмом нёс спецбоеприпас.

– То есть, паки попросту напутали?

– Именно. И тем ужаснее оказались последствия этой ошибки – ведь именно после ядерного нокаута Лес Карачи ополчился на людей всерьёз…

– Не надоела эта ерунда? – Таня поставила на постель поднос с завтраком. – Будто в жизни тебе Леса мало!

– Соскучился по телевизору. – совершенно искренне ответил Егор.

– Ну, так переключи на развлекательный канал! А то нашёл, что смотреть…

Она села рядом и взяла сэндвич.

– Кстати, его дочка учится у нас на Биофаке. Руки убери, медведь, а то на тебя же пролью!

И со смехом шлёпнула по ладони, как бы невзначай скользнувшей вверх по бедру, под рубашку.

– Да ты что? Не знал.

Егор с сожалением убрал руку и потянулся к подносу. На ножку подруги – шелковисто-гладкую, открытую значительно выше, чем позволяли приличия – он старался не смотреть. В самом деле, кофе горячий, не приведи Лес, ошпарит…

– Точно-точно. На факультете говорили, что папа нарочно её к нам пристроил, чтобы снабжать его самой свежей информацией для своего шоу. Только она ничего такого и в мыслях не имеет. Девчонка совершенно сумасшедшая – раньше занималась экстремальными видами спорта, ну и у нас, вместо того, чтобы учиться, собрала кучку таких же больных на всю голову. Знаешь, что они затеяли?

– Ну?

– Ни за что не поверишь. Майка – так её зовут, – задумала пролететь на параплане от ГЗ до Поляны Серебряный Бор. Презентация проекта проходила у нас в библиотеке, так что я всё слышала. Позавчера… нет, три дня назад должны были попробовать.

– О, как! – он от удивления выпрямился, чуть не опрокинув поднос. – А я вот пропустил… Стоп, а как же пластиковая плесень? Современные парапланы – сплошь синтетика, нанонити и микрочипы. Это добро в Лесу и четверти часа не протянет, скиснет.

– Майкин отец не только профессор, он ещё миллионер. В дочке души он не чает. Выделил на её забавы столько, что она скупила у братеевцев весь паучий шёлк, произведённый за три месяца. Из него и заказали параплан, то ли в Англии, то ли в Швейцарии, не помню.

– Паучий щёлк? – Егор уважительно присвистнул. – Солидно… Впрочем, это им не сильно поможет. Не знаю, как с Эл-А на высоте, может, там она, правда, не действует. Но если девчонка не дотянет до Поляны и приземлиться – край, через час кони двинет, и никакие пилюли не спасут. Она что, совсем отмороженная?

– Совсем. А ещё у неё полный иммунитет.

– Вот уж действительно: дуракам везёт…

– …мне сообщают, что наше время подходит к концу.