|
Они также занимаются воспитанием потомства и передают ему информацию. Со временем в эксперименте начинают происходить удивительные события: беспорядочная болтовня агентов друг с другом постепенно становится похожей на простой язык. Фразы, которыми агенты перекидываются вначале, представляют собой случайные цепочки текста, например kihemiwi. Каждой из таких фраз присваивается значение. Например, цепочка текста может означать геометрическую фигуру, двигающуюся определенным образом, скажем, «квадрат, движущийся слева направо». В ходе своей «жизни» один агент слышит высказывания других агентов; его задача — запомнить эти высказывания и связанные с ними значения, а потом их повторить. Конечно, каждый агент может в точности сохранить нужную цепочку текста и ее значение в памяти компьютера, тогда воспроизведение будет абсолютно точным, но не произойдет ничего интересного. Но если компьютеру позволяют запоминать и воспроизводить фразы неточно, агентам приходится искать более эффективные и надежные способы кодирования значений в тексте. Со временем части текста внутри высказывания начинают приобретать особые коннотации, эквивалентные словам, потому что это эффективнее. Возьмем в качестве образца текст kihemiwi. Конец фразы, miwi, означает «квадрат», а начало, kihe, — движение «слева направо».
Саймон объяснил мне, что сначала такие новаторские имитации вызывали насмешки, но постепенно с ними стали считаться, поскольку они представляли собой «антидот чистой интуиции». Проблема сложных систем состоит в том, что трудно предугадать, какой вид поведения возникнет в итоге. Нужно очень сильно верить в результат, чтобы предположить, что структура языка может просто случайно возникнуть из набора простых правил, руководствуясь которыми агенты передают и запоминают сообщения. Но компьютерная модель демонстрирует, что это возможно. Легко догадаться, что многие исследователи относились к такому подходу скептически, но в конце концов счастливый случай привел к эксперименту, давшему идее широкое признание. В этом эксперименте (а он проводился неохотно) впервые в лабораторных условиях был продемонстрирован культурный обмен языковыми структурами между людьми. Саймон руководил работой студентки Ханны Корниш, которая должна была провести физический эксперимент в рамках дипломной работы. Корниш хотела провести еще больше компьютерных тестов, но такой вариант не предусматривался. Поэтому она решила провести один из тестов не на компьютере, а с реальными людьми в лаборатории. Эксперимент был похож на игру в испорченный телефон с использованием бессмысленных текстов. Саймон прямо заявил мне: «Мы думали, что ничего не выйдет». Однако, на его удивление, эксперимент оказался успешным. Результаты соответствовали тем, что были получены с помощью компьютерного моделирования: произвольные цепочки текста превращались со временем в простой язык. Теперь у других исследователей появилась возможность разобраться в происходящем, потому что в эксперименте участвовали реальные люди, а не непонятные компьютерные коды и алгоритмы. В наши дни методика одновременного использования компьютеров и реальных людей в исследованиях такого типа широко распространена. Имеются и вполне убедительные аргументы в пользу того, что важной составляющей ранней формы языка являлись жесты. Возможно, они вообще были первым языком, но речь более универсальна, чем язык жестов, она позволяет обмениваться сообщениями в темное время суток и освобождает руки для других занятий. Кроме того, она более эффективна, поскольку требует меньших затрат энергии. Если ранние гоминини обладали такими же вокальными способностями, как другие большие обезьяны, в ходе естественного отбора предпочтение было отдано вербальному протоязыку. Как только возник этот протоязык, должна была сформироваться эффективная эволюционная спираль, в которой для увеличения скорости речи должны были усовершенствоваться, с одной стороны, нейронные связи и голосовая анатомия, а с другой — язык, позволивший обдумывать длинные цепочки мыслей, которые в свою очередь стимулировали развитие когнитивных способностей. |
