— Ваше сиятельство! Не желаете ли перекусить?

Она внесла поднос, заставленный тарелками, в комнату и нерешительно остановилась.

— Поставьте... на тумбочку, — прохрипел отец.

Лизонька быстро исполнила указание, поклонилась и исчезла за дверью.

— Не может... такого... быть! Как?

— Не знаю, — коротко ответил я. — Возможно, из-за ритуала. Возможно, из-за чего-то другого. Я пытался понять, искал нужную литературу, но...

—... в мире нет... таких магов... — закончил за меня Николай Александрович.

Я кивнул, не зная, что еще сказать. Отец глубоко задумался и спустя несколько минут сказал:

— Сначала один... с электричеством... затем... ментальный...

Новый приступ скрутил отца, и тот согнулся пополам. Я вскочил, подавая ему чашку с лекарством.

В комнату заглянула Мария Федоровна и строго посмотрела на нас:

— Хватит разговоров. Вам обоим нужен отдых.

Она проводила меня до моей кровати, помогла раздеться и укутала одеялом. От нее повеяло теплой заботой и сильнейшим беспокойством. Не жалея ее лишний раз огорчать, я терпеливо выслушал короткую лекцию о важности хорошего сна.

Затем она мягко коснулась губами моего лба и вышла, оставив меня одного.

***

Я стоял и смотрел, как волна темноты стремительно накрывает меня с головой. Вязкая тьма мгновенно прилипла к лицу, забиваясь в глаза, рот и нос. Душила. Стягивала. Лишала воли.

Все попытки содрать с себя эту дрянь ни к чему не приводили — пальцы ничего не чувствовали и лишь царапали щеки. Казалось, что магия стремилась врасти в мою кожу, стать частью меня.

Паника дробно стучалась о ребра. Горло перехватило жестким спазмом, легкие горели. Кислорода отчаянно не хватало, под веками поплыли фиолетовые круги.

И вдруг черноту прорезали молнии. Яркие вспышки ужалили меня со всех сторон, заставляя мрак расползаться и повиснуть лохмотьями. Сквозь прорехи я видел свои руки и скользящие по ним тонкие разряды.

Глянул дальше — два полупрозрачных силуэта мужчины и мальчика печально смотрели на меня. Уже не такие четкие как раньше. Они истончались вот-вот готовые исчезнуть.

Я не мог этого допустить! Я должен вернуться!

— Вернуться? — спросили откуда-то.

— Да! — я жаром ответил я.

— Зачем?

— Отомстить!

— Кому? Ты умер, Александр. Умер. Твой козырь в рукаве сработал. Пусть и не так, как ты задумал. Тело давно сожгли и развеяли, — голос звучал бесцветно.

— А как же Алексей?

— Ты и есть он.

— А его душа? — упавшим голосом спросил я.

— Вот она, — передо мной появился образ мальчика с пухлыми щеками. — Здесь и в безопасности. Ему уготована иная судьба. А теперь иди. Тебе здесь нельзя долго находиться.

Молнии тут же собрались в одной точке, а затем несильно ударили меня в центр груди, и я провалился из небытия в обычный сон.

***

Я еще долго избегал продолжения разговора с отцом. Лежал в своей кровати, отмахиваясь от предложений прогуляться, ел через раз. Апатия прочно поселилась в моей душе.

За всем этим матушка долго наблюдала, пока, наконец, у нее не лопнуло терпение. Она почти силком притащила меня в их комнату и жестко посадила меня на стул возле закутанного в одеяла отца.

Грозно посмотрела на наши нахмуренные лица и рубанула ладонью воздух.

— Николай, поговори с сыном. Мы одна семья, и наша задача поддерживать друг друга в любой ситуации. Для Вереховцевых... как ты мне говорил мне за день до свадьбы? — она приподняла брови. — Для Вереховцевых важнее всего крепкая связь. Поговорите друг с другом!

Она погрозила нам своим изящным пальчиком и, взмахнув зеленой юбкой, вышла из комнаты.