— Я это знаю. Недостойная невеста?

— Наверное, так.

— Вы хотите пойти на свидание?

— Да.

— Но мать Леонида против этого.

— Она не смеет мне отказать. Нет такого закона. Ее письмо, за которое может ухватиться следствие, я уничтожила к тому же. Ей нечего бояться. Я и не скажу, что мать везде и всюду вмешивалась, ломая его жизнь.

— Но разве он был прав, вожжаясь… — Подполковник, произнеся это слово, закашлялся, но потом, взглянув открыто ей в глаза, продолжил, — и с вами, и с контр-адмиральшей?

— Но ведь мать тогда вмешалась! Она развела его с Ириной преждевременно! И он почувствовал себя свободным! Он переживал, ибо любил Ирину. Он не мог потому убить ее… Я протестую, что вы держите его там, в тюрьме! Вы сломаете его!

11. РАЗВЯЗКА

Они его мордовали долго, чтобы он раскололся. Особенно усердствовал без пяти минут капитан. Товарищ Васильев. Прикрывал его полковник Сухонин: народ волнуется, что вы тянете с раскрытием? Сухонин тогда сказал подполковнику Струеву:

— Саня, ну чего ты в оппозицию лезешь? Стопроцентный гад!

Ледик в конце концов раскололся. Признал. Согласился. Он махнул на свою жизнь рукой. Чему бывать, — добавил и тот, ждавший этапа, неубийца, признанный убийцей, — того не миновать…

— Что ты, — успокаивал, — поглядел бы, как раньше было тут! А это уже — нормально! Раньше в СИЗО попробуй не подчиниться. Тебя упекли бы туда, где Макар телят не пас. А теперь… Только пожалуйся — бьют служителей по голове… Другое дело — по-прежнему стоят над душой! И только пожалуйся! Будет страшно…

Ледика уже ничего не страшило. Он все узнал о тех, кто ему носит передачи… И была, оказывается, правда с отчимом и его шлюхой. Ведь тогда сказал Прошин, выдавая Соболева: «Ты думаешь, другие лучше? Твой отчим хорошо шпокает мою двоюродную сеструху. Я с твоего отчима дань брал за то… Хочешь титьки по пуду — плати, падла!»

Про мамочку рассказывал ему старший лейтенант Васильев после убийства Соболева.

— Спали они, — визжал Васильев, перед тем, как Ледик признался в совершенном убийстве, — с этим подонком. И Ирина твоя, и мамочка. У порога он их драил. Поставит… Это кайф! Зашел и сразу за трусики… И мамочка твоя, и Ирочка становились в позу. Одну ты правильно убил. Вторая просится. Как козлы, встали на мостку и бодаются! Отчим твой и мамочка. Один депутат, вторая бюстом кабинеты открывает…

Может, не признался бы Ледик. Однако столько навернулось грязи! Еще эта контр-адмиральша. То ли напугалась, что муж-импотент выгонит… Стала лить грязь в новых письмах следователю…

Свидание Ледику дали, и он, конечно, не знал, что придет Вера… Вера, Вера. Почему тогда ты не остановила матросика-танцора перед тем, как пошел он от тебя к контр-адмиральше в постель? Почему ты потом вышла замуж за этого лысого моряка-подводника?

Она стояла перед решеткой, плакала, эта Вера.

Она шептала:

— Я тебя не отдам смерти… Зачем ты написал: «прошу расстрелять»?

Ледик отрешенно глядел на нее. Он все помнил. Как к начальнику дивизиона она приехала. «Племянница Вера пошла!» Говорили — литературовед. Многое он узнал от Веры. В школе Ледика учили одному, она говорила другое. Бог спас Пушкина, чтобы он стал убиенным, а не убийцей. Достоевский послал «Бесы» Александру III — пусть посмотрит… В школе учили и было неинтересно, а с Верой… С Верой — прелесть.