|
Ну и мечтается тоже хорошо, а вот что касается придумывания планов, то с этим полная беда. Этак до самой Троицы ничего не придумаешь, что тогда? И Отечеству не поможешь, и перед Алексеем осрамишься, и сама себя уважать перестанешь. Надо же – взрослая женщина не может придумать, как бы ей половчее познакомиться с мужчиной! Надо призвать на помощь коварство, очарование и вообще все, что только можно призвать… Ладно, призовешь, а что потом с этим всем делать? Где пускать в ход коварство? Где обольщать-очаровывать? Как? Подойти, улыбнуться и сказать: «Сударь, ваши прекрасные глаза ранили мое сердце! Давайте познакомимся». Так недолго и за девицу легкого поведения сойти…
Случайно столкнуться в дверях «Лейпцига» или еще где? Уронить ридикюль? Хороший предлог для знакомства, слов нет. При условии, что Спаннокки захочет знакомиться. Успеет ли он рассмотреть Веру и понять, что она в его вкусе? (Как можно думать вот так о посторонних мужчинах на первом месяце семейной жизни?) Будет ли у него время? Вдруг он будет торопиться на какую-нибудь встречу? Не заподозрит ли он подвоха? Нет, случайное столкновение отпадает. Нужно поступить так, как поступают охотники, – сесть в засаду и ждать дичь. Разбойники тоже так делают – садятся и ждут.
Вопрос в том – где сесть? Где одинокая женщина может сидеть подолгу и не раз, не вызывая подозрений? Только в ресторане, причем в приличном. Желательно еще, чтобы место было особое, располагающее к думам и мечтаниям. Перебрав весь список, полученный от Алексея, Вера остановилась на модном ресторане Крынкина, что на Воробьевых горах. Помимо главного преимущества – того, что там бывает Спаннокки, – ресторан имел ряд дополнительных. В первую очередь – виды. Виды из ресторана, забравшегося на самый гребень Воробьевых гор, были поистине замечательными. Вся Москва как на ладони. Сядь у окна или на террасе, если погода дозволяет, и смотри да любуйся сколько угодно. Все подумают, что романтическая барышня (не забыть бы спрятать обручальное кольцо!) замечталась. Говорят, что при желании у Крынкина можно получить подзорную трубу… Впрочем, нет, труба не годится. Будет выглядеть так, словно Вера кого-то высматривает, да и лицо у смотрящего в трубу человека некрасиво искривляется. И не видно его толком, лица-то. Нет, обойдусь без подзорной трубы, решила Вера и стала думать дальше. Вторым преимуществом Крынкина были цены. На самом деле, с точки зрения Веры, недостатком, потому что очень дорого, но в этом случае – преимуществом. В дорогих ресторанах официанты вышколены и не станут стоять над душой, побуждая заказать еще что-нибудь, расплачиваться и уходить или освобождать стол. Такое практикуется только в местах попроще, например, в кондитерской Скворцова в Трубниковском переулке или в «Пальмире» на Петровском бульваре. Про деньги Вера не думала. Они не обсуждали денежного вопроса с Алексеем, но как-то само собой подразумевалось, что Вера получит какую-то сумму на расходы или что расходы будут ей возмещены.
Ладно, пусть у Крынкина. Удобно. Но под каким соусом преподнести графу Спаннокки знакомство? Возможно, что придется приезжать к Крынкину несколько раз. Место там не такое, куда заходят мимоходом. Ресторан стоит на отшибе, и туда приезжают с намерением отобедать именно здесь. Ну и видами полюбоваться, как же без них. Сама Вера никогда у Крынкина не бывала, но слышала много. Знала и про виды, и про подзорную трубу, и про дороговизну, и про террасу, и про веселые цыганские пляски, и про то, что нередко там происходят скандалы… Скандалы! Туда, наверное, не стоит идти одной. Может, попросить Алексея… «Что за глупости?!» – возмутилась Вера, досадуя на собственную несообразительность. Действительно, как можно ехать в сопровождении одного мужчины для того, чтобы познакомиться с другим. Ничего страшного – в ресторане ведь, на людях. Если кто вдруг и начнет вести себя непотребно, то его официанты утихомирят. |