– Батя, беги! – швырнув горелый кусок в Птичку, сын юркнул в лабиринт машин.

Я помчался следом – ещё не хватало потерять друг друга в этой кутерьме. Шаровые молнии прожигали металл слева и справа от нас, иногда – в полуметре и ближе, но пока что нам везло.

Именно пока что.

Удача – дама изменчивая. Не верьте этой шлюхе – обязательно предаст в самый неподходящий момент.

Кстати, о дамах…

В треске молний и шипении расплавленного металла тяжело было услышать рокот движка, но только Птичка прекратил стрелять, рокот этот ударил нам по ушам, настигнув сразу и бесповоротно. На бегу я обернулся и, не вписавшись в поворот, врезался в борт когда-то красного пикапа – настолько увиденное поразило меня.

Перелетая с крыши одной тачки на другую, нас настигал мотоцикл. Чоппер. На таком даже Рыбачка не отказался бы прокатиться. Что не хром – выкрашено матово-чёрным. Мощь, уважение с первого взгляда на. Выхлопные трубы – произведение искусства. Сидушка обтянута натуральной кожей. Фара на руле – череп путника, в который продели провода и лампу. Выбеленные кости – приклеены, что ли? – тянулись от рукояток руля по баку и сползали, нырнув промеж ног наездницы, управлявшей чоппером, на трубы. Исходя из фары и прочей инкрустации нетрудно догадаться, чьей кожей обтянута сидушка… У меня был неприятный опыт вождения мотоцикла, после которого я на дух не переношу двухколёсные тарантайки, но это… Это впечатляло.

Как и сама наездница.

Лицо её, как и у Осла с Птичкой, прикрывало затемнённое забрало, но даже громоздкий скаф не мог замаскировать её внушительных, очень женственных форм. Говоря по-человечески, сиськи у дамочки было что надо, внушительные такие буфера, из разряда тех самых, на которые и не смотрел бы, да глаза сами постоянно скашиваются. Короче говоря, её молочные железы так выпирали, что их заметил бы даже слепой.

А ещё у наездницы был полный комплект пальцев – без излишков и недостачи: по пять штук на верхнюю конечность.

Сначала мне показалось, что мотоцикл и его хозяйка – это галлюцинация, результат переутомления, ведь сколько уже без отдыха толкового, одно сплошное напряжение. Не может мотоцикл мчать по крышам ржавых тачек, точно по автобану – значит, это глюк. И то, что не свалиться в провалы между тачками ему помогают по-паучьи мохнатые лапы, в нужный момент выскакивающие из-под «брюха» чоппера, – это тоже всего лишь сгенерировано моим воспалённым мозгом. Или же дамочка умудрилась срастить некого бионоида со своим роскошным мотоциклом и теперь рассекает по сектору где ей нравится, на скорости поплёвывая на бездорожье и заторы.

Последний вариант оказался правдой.

– Батя, уходим! – Патрик, умчавшийся вперёд, вернулся, схватил меня за «краба» на запястьях и рывком поставил на ноги.

В этот момент чоппер и его наездница настигли нас.

Развернувшись на крыше микроавтобуса в паре тачек от нас, мотоцикл встал на все свои паучьи лапы, дамочка ловко вскочила с него, выхватила из чехла за спиной, надетого как рюкзак, два продолговатых цилиндра и направила их на нас. «У неё в руках – оружие, – понял я, – и она им сейчас воспользуется». Сбежать или спрятаться уже никак, поэтому я поступил единственно верно в данной ситуации: извернулся так, чтобы прикрыть собой Патрика. Надежда была одна: моя плоть остановит или хотя бы замелит пули или то, чем поражает оружие наездницы.

Однако моим чаяньям не суждено было осуществиться.

Я почувствовал, как что длинное, узкое и сильное – три в одном – схватило меня за поясницу, оторвало от сына, развернуло лицом к наезднице.