— Ты моя, — сказал сквозь стиснутые зубы Алекс, но голос его так изменился, и Кэти не сразу поняла, что муж говорит по — английски.

Впрочем, она и не прислушивалась. Алекс оторвался о её рта, это было невыносимо: Кэти подняла голову и неосознанно сама потянулась к его чувственному рту, потом осмелела и провела кончиком языка по его губам, повторяя только усвоенный урок. Муж вздрогнул и ответил на несмелый призыв с такой страстью, что заставил позабыть обо всём на свете, кроме своих рук, обхвативших его так крепко, что Кэти с трудом дышала.

Охваченные всё возрастающим возбуждением, мужчина и женщина катались по широкому дивану. Кэти услышала звук рвущейся одежды, но не обратила на это никакого внимания, захваченная теплом, близостью мужа. От него исходил испепеляющий жар, а запах был настолько возбуждающим, что голова шла кругом. Малейшее движение худощавого мускулистого тела приводило неискушённую девушку в неистовство, каждая ласка только увеличивала желание, приближающееся к ослепительной кульминации.

Ее груди стали невероятно чувствительными, и Алекс затеял эротическую игру с прелестными маленькими холмиками, используя богатый опыт в искусстве обольщения. Муж ласкал кудрявые влажные волоски на треугольнике внизу упругого живота; она задохнулась, а когда сильные блуждающие пальцы добрались до самой сокровенной части ее плоти, беспомощно всхлипнула.

Руки и ноги жили своей жизнью, двигались сами по себе, и Кэти не могла удержать их. Девушку охватило всепоглощающее желание, бедра начали ритмично подниматься и опускаться; этому Кэти никто не учил, все получалось как бы само собой-голова безвольно откинулась, обнажив нежную, беззащитную шею. Внутри росла невыносимая боль, заставлявшая ее вновь и вновь со стоном выкрикивать имя мужа.

Алекс что-то сказал по-испански и зарычал, не отрываясь от ее распухшего рта, как человек, испытывающий чудовищные муки: — Я больше не могу ждать. А затем оказался там, где его уже не могли дождаться. Раздвинув бедра женщины дрожащими от нетерпения руками, он скользнул в нее, и подготовленный им путь оказался сладок и легок. Затуманенные страстью сапфировые глаза Кэти широко открылись, а затем веки вновь опустились. Тело Кэти напряглось. Она чувствовала его внутри себя, ощущала жар, нежность и упругость вдруг ставшего грозным мужского естества. Всмотревшись в его напрягшееся лицо, она вдруг заметила в прекрасных глазах такую незащищенность, что сердце невольно сжалось. В это мгновение Кэти до боли желала своего мужа.

Алекс вошел в нее со сдавленным стоном, очень медленно и бережно, и неизбежная боль оказалась лишь чувством мгновенного неудобства, которое быстро прошло и тут же забылось во всепоглощающем огненном вихре. Все исчезло. С каждым новым толчком она, казалось, поднималась выше и выше и сильнее становилось захватывающее, головокружительное желание, требовавшее завершения. Движения мужа стали быстрее, и Кэти крепко обхватила его мощное тело руками, не соображая, что делает. Сердце стучало как огромный молот, пульс стал бешеным. И наконец это произошло: последовала ослепительная вспышка, и внутри разлилась огненная лава, лишая рассудка силой ощущений, вызванных этим извержением. — Люблю тебя… люблю… — Алекс в последний раз бешено вонзился в нее, и по его телу прошла судорога.

Потом Алекс лежал на боку, а она, вжавшись в него каждым изгибом своего тела, блаженно расслабившись, совершала восхитительное путешествие обратно на землю. Кэтрин прижалась губами к мускулистому загорелому плечу; ноздри раздувались, вдыхая терпкий запах мужской кожи. Стало темно и тихо. Совершенно измученная, Кэтрин уснула глубоким сном, не выпуская мужа из своих объятий.

Яркий румянец заиграл на щеках молодой женщины. Не будь Алекса сейчас в комнате, она бы с легкостью поверила, что это только сон… скорее, ночной кошмар, вздрогнув, поправила она себя.