Александр стремительно вышел из комнаты, хлопнув дверью. Кэти перевела дыхание, но сердцебиение не успокаивалось. Она понимала, что гораздо разумнее сказать правду: Джери больше не присутствует в ее «девичьих мечтах», как выразился Алекс. Но благое намерение мгновенно улетучилось, стоило вспомнить унижение от полученных в награду эпитетов.

«Развратная… бесстыдная… заводишься с полоборота… шлюха…» Несомненно, она это заслужила. Кэти опустилась до примитивного уровня, забыв табу, о которых следовало помнить каждой порядочной женщине. И первое из этих табу: не отдавайся без любви.

Нет, уж пусть Серрано возвращается к своим потаскушкам. Ей все равно…

Все равно? Черта с два! Уязвленная в самое сердце, рассвирепевшая при мысли, что Алекс может оказаться в постели с другой женщиной, Кэти подавила рвавшиеся из груди рыдания и выбежала из комнаты.

— Вероятно.

Кэтрин удалось изобразить легкую усмешку, словно она только что обнаружила отсутствие Алекса и не придает этому никакого значения. Она не уставала напоминать себе, что за пять лет почти постоянного отсутствия мужа можно бы и привыкнуть довольствоваться собственным обществом. Но почему-то теперь эта мысль не помогала. Их отношения изменились столь неожиданно и так круто, что Кэти пребывала в полном смятении. Отчаянные попытки вновь уйти в свою скорлупу оставались безуспешными.

— Какой-то рыбак днем видел дядю в таверне, — сказала Белла и смущенно посмотрела на Кэти. — Он ужасно сердитый, да?

— Мы поссорились, — призналась Кэтрин, явно не желая продолжать эту тему.

— Дядя очень вспыльчивый, — не унималась девчушка. — Правда, из себя выходит редко. И слава Богу, потому что тогда унять Алекса очень трудно. Его вся семья боится. Никто не смеет ему перечить, даже бабушка. Я только один раз видела, как он бушует, и у меня душа ушла в пятки.

Племянница Серрано явно ждала от тетушки откровенности за откровенность, но Кэти только слегка нахмурилась и промолчала.

Изабелла принялась за еду, но болтать не прекратила.

— Когда мне было тринадцать лет, я случайно услышала, как мои тетки разговаривали об Алексе. Они терялись в догадках, кто же его настоящие родители, и я тогда даже не поняла, что это значит… Кэтрин замерла.

— Его настоящие родители? — повторила она, стараясь говорить спокойно.

Лицо Беллы было необычайно серьезно.

— Я оказалась глупа и пошла с этим вопросом к моей маме, и она ужасно расстроилась. Лишь спустя несколько лет я поняла-только в нашей семье усыновление считается чем-то позорным.

— Да, — машинально согласилась Кэти только потому, что девушка явно ожидала какой-то реакции. Шок от услышанного оказался настолько сильным, что пока Кэти не могла как следует обдумать эту новость.

Белла облегченно вздохнула и продолжила свои излияния:

— У нас никогда не говорят об этом. Посторонние уверены, Александр-сын бабушки. Как только им удалось всех обмануть? Ведь ей было уже сорок восемь, когда появился мой дядя.

— Что ж, такое бывает. — Кэти чувствовала себя крайне неловко, узнав семейные тайны. — Но нам с тобой не следует это обсуждать, Изабелла.