Она позволит ему играть в его глупые карты только после того, как он ее приласкает, если у него будут силы после этого.

На следующий вечер они стояли вместе под аркой Военного салона перед GaleridesGlaces, ожидая, пока большая толпа втиснется в высокие двери и они тоже смогут войти. Таунсенд была вся в белом, ее платье украшали лиловые ленты с крошечными блестящими поддельными аметистами. Золотая вышивка окаймляла вырез на шее и рукава платья, а настоящие аметисты сверкали в ушах и на пальцах. Ее напудренные волосы были собраны спереди и сзади и искусно убраны перьями, застегнутыми одним огромным аметистом. Она стояла – маленькая и грациозно изящная – около мужа, положив одну руку в перчатке на его, а другой играла веером из слоновой кости. Несмотря на то, что ее формы были сформировавшимися и изящными, она была похожа на ребенка, отправляющегося на день рождения, а глаза ее сверкали так же ярко, как надетые на ней драгоценности.

Зеркальный зал был освещен в этот вечер тремя тысячами свечей, горевших в ниспадающих хрустальных канделябрах в руках у позолоченных фигур в рост человека. Сверкали позолоченные мраморные колонны и панели бесценного венецианского стекла, а паркетные полы отдавали золотистым блеском. Фрески на потолках, изображающие многочисленные победы Короля-солнце, затмевались блестящими драгоценностями и изысканными атласными и парчовыми нарядами придворных, прогуливающихся под этими потолками. Богато украшенные столы, ломившиеся под тяжестью цветов и миниатюрных апельсиновых деревьев в серебряных кадках, стояли между высокими окнами. Между ними и везде, вдоль чрезвычайно длинного сверкающего зала, толпились придворные господа и дамы среди иностранных сановников, величественных швейцарских гвардейцев и вездесущих «голубых юношей», предлагавших шампанское. Придворные сплетничали и разглядывали друг друга, демонстрируя наряды, а также обменивались утонченными приветствиями.

– Дух захватывает от этого, правда? – спросил Ян, когда они остановились под аркой, рассмотреть получше эту ошеломляющую сцену. Таунсенд молча кивнула. – Вы привыкнете к этому.

Она решительно покачала головой, и губы Яна тронула улыбка. Более искушенная женщина сочла бы ненужным показывать такое неприкрытое восхищение, но Таунсенд, очевидно, не очень-то заботилась о том, что она выглядит, как любопытная школьница. Как ни странно, ему нравилось, что ее это не волнует. Когда она закинула голову, чтобы посмотреть на потолок, взгляд Яна упал на ее шею, где бился пульс. Он вспомнил свои ощущения, когда он целовал это место на ее шее прошлой ночью и как его ревность и ярость растаяли, перешли в трепетную страсть, когда Таунсенд наконец отдалась ему, обвив его своими стройными ногами и руками. При этих воспоминаниях он почувствовал знакомое напряжение в пояснице и заставил себя думать о другом. Повернув голову, он стал рассматривать собравшуюся толпу и вдруг застыл.

Женщина в темно-красном бархатном платье и огромном напудренном парике об руку с Эдуардом Мансаром устремилась к ним. Она была хороша чувственной красотой, но решительная складка губ старила ее и делала более жесткой. Луиза дю Бертен, бывшая любовница герцога де Верена и причина последней дуэли Яна, женщина, косвенно виноватая в его последующем за дуэлью решении удалиться из Версаля вместе с двоюродной бабушкой Изабеллой. Должно быть, Луиза вернулась из своего поместья на севере прошлой ночью и, очевидно, Эдуард не теряя времени рассказал ей о женитьбе герцога Война.

– Луиза, – вежливо пробормотал Ян, когда она и Эдуард остановились перед ним.– Это сюрприз, настоящий приятный сюрприз. Низко поклонившись, он поцеловал руку Луизы и, подняв голову, поймал промелькнувшее на лице Эдуарда разочарование.