— Стиви Рей была такой же до того, как Превратилась? — шепотом спросила меня Эрин.

Я кивнула.

— Почти такой же! — понизив голос, я прошептала: — Вы ничего не заметили в воздухе вокруг него? Вроде взбаламученной волнами тени?

— Нет, — покачала головой Эрин. — Я думала только о том, что он сейчас на меня бросится.

— Аналогично, — кивнула Шони. — Так вот почему ты не можешь как следует на него разозлиться! — догадалась она. — Он напоминает тебе Стиви Рей?

Я дернула плечом и сунула в рот полную ложку хлопьев с молоком, чтобы не пускаться в объяснения.

— Нет, серьезно! У меня из головы не выходит то стихотворение Крамиши, — сказала Эрин. — Но будь осторожна. Старк опасен.

— Кроме того, этот идиотский стишок может быть и не про него, — подтвердила Шони.

— Слушайте, девчонки, обязательно говорить об этом прямо сейчас? — прошипела я, не поднимая глаз от тарелки.

— Вообще-то нет, плевать мы с Близняшкой на него хотели! — быстро ответила Шони.

— Аналогично, — подтвердила Эрин. — Лучше проверь, не обчистил ли он твою сумочку?

— Ага, сейчас, — расстегнув молнию, я заглянула внутрь и провела краткую инвентаризацию. — Так-так… мобильный… блеск для губ… темные очки… кошелек с мелочью и водительским удостоверением… и… — Я резко замолчала, наткнувшись на крошечную записочку с пририсованной внизу сломанной стрелой. Над стрелой стояли четыре слова: «Спасибо за прошлую ночь».

— Что? Украл что-то? Вот паразит! — воскликнула Эрин, вытягивая шею, чтобы заглянуть в мою сумочку.

Я поспешно закрыла ее.

— Нет, просто грязный бумажный платок! Лучше бы он его украл!

— Пусть он не вор, но все равно урод, — проворчала Эрин.

Я кивнула, буркнула себе под нос что-то нечленораздельное и снова принялась за хлопья, стараясь не думать о теплом прикосновении руки Старка.

Если бы моя преподавательница испанского, профессор Гарми, не превратилась в профессора-истукана, она сказала бы, что мой первый день оказался no bueno para me .

Но хуже всего было то, что если не считать мерзких пересмешников, свободно разгуливавших по всей школе, мне почти удалось убедить себя, что все идет нормально. Ну да, я забыла, что «почти» не считается.

Мое расписание в этом семестре сильно изменилось, поэтому заниматься пришлось с незнакомыми недолетками, среди которых не было ни Дэмьена, ни Близняшек. Афродиту я вообще не видела, и уже начала волноваться, не слопали ли их с Дарием пересмешники. Хотя, скорее всего, они просто остались в постели и наплевали на все занятия. Вот бесстыдники!

Погруженная в эти нехорошие мысли, я заняла свое место на первом уроке литературы. Когда Шекина решила перевести меня в старший класс по вамп-социологии, она не обратила внимание на то, что из-за этого я попадаю на следующую ступень по литературе и исканскому. Вот почему в животе у меня происходила настоящая революция, и я со страхом ждала грозную преподавательницу литры, профессора Пентисилею, которая вот-вот должна были войти в класс и озадачить меня каким-нибудь сложным произведением или еще более ужасным эссе.

Но я напрасно беспокоилась. Профессор Пи, как всегда роскошная и неотразимая, вошла в класс — и оказалась совсем не профессором Пи. В ней не осталось ничего похожего на самую крутую учительницу литературы в мире, которой я так восхищалась с первого дня пребывания в Доме Ночи.

Урок начался с того, что она прошла по рядам и раздала грамматические тесты.