— Где мы будем спать?

— Отличный вопрос, — кивнула я и повернулась к Стиви Рей. — Что скажешь?

Но Джонни Би опередил ее с ответом.

— Запишите для протокола — лично я с радостью разделю свою постель с кем-нибудь подходящим. У меня щедрое сердце, не то, что у Крамиши.

— Но поделить-то ты собираешься не его! — парировала Крамиша.

— Только без обижаток, детка, — воскликнул Джонни Би не слишком удачно пародируя ее негритянский говор.

— Вот сумасдвинутый, — буркнула Крамиша и отвернулась.

— У нас есть спальные мешки, — пролепетала Стиви Рей, засыпая на ходу. — Венера, будь умницей, выдай Зои и ребятам все необходимое. Ложитесь в любой комнате, какая понравится, — добавила она и с усталой улыбкой посмотрела на Крамишу. — Кроме Крамишиной, разумеется. Она никого не пускает к себе в постель.

— Не, в комнату я не противная, — смилостивилась Крамиша. — В комнату пускаю. Я только в койку противная.

— Значит, у вас у каждого отдельная комната? — спросила я, стараясь не выдать своего изумления.

Просто не верилось, как сильно тут все переменилось! В последний раз, когда я тут была, в этих недолетках не было ничего человеческого, а грязные темные туннели наводили настоящий ужас. Сейчас мы сидели в чистенькой уютной комнате, освещенной свечами и масляными светильниками. Вокруг была удобная новая мебель, не говоря уже о шикарном постельном белье и стильных подушках на кровати. Все выглядело настолько нормальным, что мне ужасно захотелось поверить, будто мои страхи совершении беспочвенны и красные недолетки изменились так же сильно, как их обиталище.

— Если кто-нибудь из вас хочет занять отдельную комнату, у нас и такие найдутся, кивнула Венера. — Тут их полно. Видите ли, в нашей части туннеля очень много тупичков, которые с легкостью превращаются в комнаты. У меня, скажем, совершенно отдельное гнездышко, — пропела она, многозначительно улыбаясь Эрику.

Мне пришлось трижды напомнить себе, что было бы неэтично просить Огонь выжечь блондинистые локоны на ее пустой башке.

— Я думаю, в этих тупичках бутлегеры прятали алкоголь во время сухого закона, — задумчиво произнес Дэмьен. — Разумное решение, учитывая близость вокзала. Очень удобно переправлять грузы по ночам.

— Ах, какие романтические времена! — вздохнул Джек. — Обожаю двадцатые годы. Это так стильно — шляпы, гетры, дансинги, флапперы и гангстеры!

Дэмьен снисходительно улыбнулся своему милому.

— Вообще-то, сухой закон в Талсе был отменен только в 1957 году.

— Даже слышать об этом не хочу! — замотал головой Джек. — Пятидесятые — это так скучно. Никакой романтики, сплошной «библейский пояс» и торжество протестантизма.

— Ты такой милый и забавный, радость моя, — растроганно пробормотал Дэмьен. — Оставайся таким всегда, я так люблю тебя за это! — И он от души поцеловал Джека в губы, к великой радости оживившейся Фанти.

— Фу, тошнотина, — скривилась Афродита.

— У меня еще один вопрос, — сказал Джек, обиженно покосившись на Афродиту.

— Слушаю, Джек, — повторила я.

— Куда тут ходят по маленькому? И по большому тоже?

— По маленькому? — поперхнулась смехом Афродита, но я не стала обращать на нее внимания.

— Это просто, — ответила Стиви Рей и зевнула так широко, что чуть челюсть не вывихнула. — Венера, покажешь им?

— У вас есть туалет? Но как? Неужели в туннелях есть работающая канализация?

Венера смерила меня вызывающе снисходительным взглядом.