— Что там? — негромко спросил Эрик.

Страх узлом завязал мой желудок.

— Не знаю. Мне… — начала было я, но слова застыли у меня в горле, когда нечто жуткое вырвалось из темноты и ринулось прямо на меня. Я открыла рот, чтобы завизжать, но не сумела выдавить из себя ни звука.

Мне показалось, что это ужасные красные недолетки выскочили из засады или, того хуже, выследившие нас пересмешники пошли на нас в атаку. Но Эрик крепко обнял меня за плечи и оттащил в сторону. Стайка летучих мышей, громко хлопая крыльями, пролетела мимо.

— Ты напугала их почти так же, как они тебя, — сказала он, убирая руку с моего плеча.

Я содрогнулась и попыталась выровнять стук обезумевшего от страха сердца.

— Ну уж нет! Так, как я, они бы ни за что не испугались. Ненавижу летучих мышей! Крысы с крыльями, вот кто они такие!

Эрик засмеялся на ходу.

— Я всегда думал, что крысы с крыльями — это голуби.

— Летучие мыши, голуби, вороны — какая на фиг разница? Все они хлопают крыльями и летают, поэтому я их ненавижу.

— Кажется, я понял, — с улыбкой ответил Эрик. От его улыбки сердце мое нисколечко не перестало колотиться, как ненормальное.

Мы шагали по темному коридору, но я все еще чувствовала на своих плечах тепло его руки. Еще через несколько шагов мы резко остановились, разинув рты.

— Вот это крутизна! — ахнула я.

— Точно, — подтвердил Эрик. — Наверное, это работа Джерарти. Кажется, Стиви Рей говорила, что она расписывает туннели?

— Да, точно, но я даже не представляла, что настолько замечательно.

Забыв о летучих мышах, я указала рукой на стену, сплошь расписанную сказочным узором из цветов, сердец, птиц и разноцветных завитков, сливающихся в единую многокрасочную мозаику, наполнявшую светом и волшебством этот крошечный закуток в темных, душных туннелях.

— Наверное, люди и вампиры отвалили бы целое состояние за такую красоту, — сказал Эрик. Он не добавил «если бы они знали о существовании красных вампиров и недолеток», и эти невысказанные слова повисли в воздухе между нами.

— Надеюсь, что ты прав, — ответила я. — Было бы здорово, если бы красные недолетки прославились и большом мире.

Впрочем у меня в этом вопросе был и свой шкурный интерес. Если бы красные недолетки вышли на свет, возможно, мои тревоги и невысказанные вопросы рассеялись бы сами собой.

— Вообще мне всегда казалось, что вампирам и людям надо теснее общаться друг с другом, — совершенно серьезно заявила я.

— Типа как ты со своим человеческим парнем? — спросил Эрик, правда, без тени сарказма.

Я спокойно выдержала его взгляд.

— Мы с Хитом больше не вместе.

— Ты уверена?

— Уверена.

— Ладно. Хорошо, если так.

Больше он ничего не сказал, и мы молча двинулись дальше, погрузившись в свои мысли.

Вскоре туннель плавно повернул направо, и мы тоже повернули, миновав оставшийся по левую руку сводчатый проход, занавешенный еще одним покрывалом из искусственного бархата с аляповатым изображением Элвиса в белом джемпере.

— Наверное, комната Далласа, — предположила я.

Эрик нерешительно остановился, вернулся назад и осторожно отогнул край покрывала. Мы заглянули внутрь.

Комната Далласа была небольшой, и в ней не было кровати. Зато я заметила красивое красное одеяло и несколько подушек в тон, валявшихся поверх неаккуратной кучи тряпья возле стола (похоже, там и было лежбище Далласа). Стол был завален кучей барахла, но в сумерках я не могла как следует рассмотреть, что там такое.