— На чем разбогатели, на том и погорели! — эхом отозвался Эльстрат. — Ну а дальше?

— А этот мужик просто нечаянно убил своего соседа, и закопал его, никому не сказав. Значит, те двое копили свою черноту годами, и они намного больше могут отдать, чем этот болван, со своим одномоментным проступком.

— Браво! — Эльстрат захлопал в ладоши. — И еще раз браво!

— А я вот девушку попробую! — Захарий вдруг быстро пошел к одинокой фигурке, медленно бредущей по дороге.

Эльстрат с интересом смотрел на него.

— Зачем она тебе? — крикнул он. — Она всего лишь глупая мелкая воровка. Слабая, как мотылек!

— А вот хочу так! — ответил Захарий, даже не оглянувшись.

Когда он приблизился, девушка остановилась, но так и не подняла глаза. Захарий взял ее за тонкую шею, сжал, и по его руке пошло тепло. Девушка мелко задрожала, и буквально растаяла в воздухе. Захарий ощутил небольшой рывок, как будто земля под ногами содрогнулась, что, однако, ему понравилось.

— Женская энергия все же другая, да? — спросил подошедший Эльстрат.

— Да… она более тонкая, — Захарий несколько помедлил с ответом.

— Но ты не увлекайся, — серьезно сказал Эльстрат, — ты не можешь брать себе силы больше, чем нужно в конкретный момент. Если будет перебор, энергия, наоборот, начнет выходить из тебя. Это примерно, как выпить вина. Если в разумных пределах, ты будешь веселым и быстрым, но если сильно увлечься, то страдания потом обеспечены.

— Я это уже понял.

— Мне все меньше и меньше приходиться объяснять тебе все подряд, — Эльстрат с интересом посмотрел на него. — Я рад, что мои слова попадают в благодатную почву. А сейчас, нам все же пора идти.

— Да, — Захарий словно очнулся. — Конечно!

И они снова тронулись в путь. Дорога теперь шла по необъятной равнине, покрытой редкой травой. Им стали попадаться большие группы людей, но Захарий уже утратил к ним интерес.

— Расскажи мне про Верхний Предел, — обратился он к Эльстрату, когда пауза слишком затянулась.

Какое-то время Эльстрат продолжал молчать.

— Захарий, — наконец медленно начал он, — я не так и много знаю об этом. У меня никогда не было времени, да и желания, думать о Верхних. Но изволь, что знаю, то расскажу.

Он опять призадумался, словно подбирая слова:

— Там тоже есть десять первых. Они исполняют, по сути, ту же роль, что и наши Владыки. Они служат своему Господину испокон веков. Есть и трое избранных, о них мы уже говорили. Также есть и шестеро обращенных, их имена Вельвет, Марион, Модий, Обелиус, Вермон и Велеций.

Захарий с улыбкой посмотрел на него:

— Разница-то невелика!

— Ее почти нет! — воскликнул Эльстрат. — В том-то и дело, что каждому свое! Кто-то любит ржаной хлеб, кто-то белый, пшеничный. Безусловно, люди должны делать хорошие дела, но если нет плохих, то как их отличить от этих хороших!? И всегда получается, что для одного хорошо, то для другого именно это плохо. Поменяешь местами, и станет наоборот, а разница не исчезнет! Тебе уже можно это говорить, не опасаясь, что слова уйдут в пустоту.

— Да, я все понимаю, — Захарий был задумчив. — Грань между светом и тьмой тонка, и не бывает абсолютного света, и абсолютной тьмы.

— Конечно не бывает, — согласился Эльстрат, — в каждом человеке, и в каждом деле, есть и то, и другое.