Операторы засуетились, с возросшей решимостью приступив к своей незамысловатой, но такой необходимой работе — принятию решений. А в точке выхода из подпространства в то же время начали появляться всё новые и новые гравитационные аномалии…

Глава 30

Длинная, выпущенная из крупнокалиберного пулемёта очередь расчертила бетонную стену причудливой вереницей темнеющих, опалённых выбоин, а цельную оконную раму вместе с находящимся за ней стрелком и вовсе вбила вовнутрь. Крик органика услышали лишь его товарищи, в то время как монотонно и неумолимо наступающие дроиды не зафиксировали даже его отголоска: скафы имперской пехоты были не самыми совершенными с точки зрения технологий, но свою работу выполняли на “отлично”. Даже развороченная в труху грудная клетка не нарушила герметичности дыхательной системы, в которую мертвец и закричал в последнюю секунду своей жизни, а индивидуальная система связи с точностью передала этот крик.

Ответный огонь был прерывист и жидок. Органиков буквально подавили огнём, превратив импровизированные укрытия в импровизированные же кладбища: стены домов держали удар, но отстреливаться из окон под плотным обстрелом оказалось почти невозможно. С технологичными устройствами ведения войны, которые могли помочь в такой ситуации, у пехоты имперского осколка были определённые проблемы. Кое-где мелькали подвижные орудийные щупы, позволяющие стрелять не покидая укрытия, мелькали дроны и, разведзонды и дроиды, рокотали установки системы земля-воздух-земля, но для уничтожения каюррианских дроидов этого было недостаточно.

Смертоносные машины ещё на “родной” планете избавились от большей части своих недостатков и начали самообучаться, а к нынешнему моменту пересекли грань, отделяющую массивную программу от полноценного кремниевого сознания. Особенно сильно выделялись дроиды серии ЭЕ — Экспериментальные Единицы, взявшие на себя функции офицерского состава, действующего на передовой. Они стреляли и двигались не лучше любого другого модифицированного каюррианского дроида, но, в отличии от несколько более примитивных собратьев, видели всю картину вокруг себя, пусть и через призму ведения войны.

Во многом по этой причине штурм продвигался столь успешно, имперская пехота гибла целыми отрядами, а процент пострадавших среди некомбатантов стремился к близкой к погрешности величине.

Неслышимая органическим ухом трель приказа пронеслась над разрушенной улицей, и дроиды все, как один скрылись за укрытиями, даровав полную свободу действия расконсервированному имперскому штурмовому комплексу, выступившему из-за угла частично обрушившегося здания. Четырёхлапая машина уверенно перебирала манипуляторами, одновременно с тем ведя шквальный огонь из всех вспомогательных орудий. Основной калибр, — бронебойная миномётная установка, предназначенная для поражения укреплённых позиций, — молчал, как не выпускались и ракеты. Штурмовой комплекс банально не вышел на оптимальную с точки зрения эффективности ведения огня позицию, что, с точки зрения любого органика, не являлось достаточно веской для промедления причиной.

И виной тому была высокая уязвимость подобных комплексов в плотной городской застройке.

В одну секунду из-за крыш здания по правую руку от штурмового комплекса в небо взвились оставляющие за собой след из сизого дыма снаряды, на небольшой высоте раскрывшиеся и выпустившие множество небольших ракет, каждая из которых по своей, уникальной траектории устремилась к уже исторгшей первую партию бронебойных мин машине. Под грохот терзающих укрытие имперцев взрывов зарокотали блоки противоракет, раскрасивших небо над штурмовым комплексом в ярко-алый цвет всепожирающего пламени.