«Сасурай не знал этого. Сасурай не брал Перимадеи. Возьму ее, я это сделаю», – думал вождь, когда при шли люди чтобы свернуть ковры и разобрать трон.

Конечно они не сбросили вождя на землю, но недвусмысленно намекнули что он им мешает. Темрай извинился и оставил их выполнять свою работу.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Устойчивая популярность, которой пользовался Патриарх Перимадеи среди граждан города, объяснялась их отношением к его должности, которая в разное время считалась утомительной, обременительной или синекурой, в зависимости от того, насколько глубоко обыватели задумывались над проблемой. Поскольку Патриарх всего лишь возглавлял Орден философов и ученых, занятых изучением далеких от практической жизни аспектов бытия, у горожан не было причин любить или почитать его, однако Алексий продолжал пользоваться любовью и восхищением. Выяснив, что его считают за мага, который защищает город от всяческих напастей вроде нашествий злых демонов, эпидемий чумы и ураганов, Алексий пришел в отчаяние. Затем он выбросил это из головы.

Когда весть о болезни Патриарха распространилась по городу, Алексий несколько раз столкнулся с проявлениями чрезмерной любви и обожания, исходивших от встревоженных горожан, которые, несомненно, хотели, чтобы он поскорее поправился и вновь стал на защиту города, прежде чем случится что-то непоправимое. Каждое утро у дверей своей кельи он находил цветы, фрукты, счастливые талисманы. Заботливые престарелые дамы присылали горшки с теплым мясным бульоном, высокопоставленные члены Ордена, словно им больше нечем было заняться, принимали делегации шумных сияющих детей, которые приносили венки из пахучих трав, сплетенные собственными неумелыми руками. Эта навязчивая забота доставляла столько беспокойства, что, как только Патриарх смог встать с кровати он вышел на балкон и приветствовал толпы горожан в надежде, что благожелательные преследователи наконец успокоятся.

– Как это трогательно, – прожурчал Геннадий, когда Алексий дрожащей походкой побрел к кровати, придерживая сведенную судорогой руку. – Совершенно посторонние люди в любую погоду приходят под окна твоего дома и забрасывают площадь цветами…

– Если кто-нибудь объяснит мне, как стог душистого сена может исцелить сердечную болезнь, я опубликую рецепт и разбогатею, – буркнул Алексий, укутываясь в одеяло. – Почему меня не могут оставить в покое?

– Потому что, – нежно промурлыкал Геннадий, – у тебя есть обязанности перед согражданами. Народу нужно кого-то любить, но люди не могут любить правительство – его никто не любит, – и они выбрали тебя. Ты должен быть с ними поласковей.

– Ты слышал, что они говорят? – простонал Алексий, зарываясь головой в подушку. – Они говорят, будто я сражался с неведомой тварью, насланной на город злобными врагами, и, естественно, победил, но получил тяжелую рану. Столько усилий, потраченных на то, чтобы убедить их, что мы не маги…

– Только добавили им уверенности в обратном, – довольно закончил собеседник. – Вот если бы ты разгуливал по городу в темно-синем хитоне, расшитом загадочными письменами, тебя бы тотчас объявили шарлатаном и забросали тухлыми яйцами. – Геннадий нехотя поднялся – Отдыхай, друг мой, от волнения ты начинаешь брюзжать.

– Я знаю, – ответил Патриарх. – Больше всего меня угнетает то, что я вынужден сидеть взаперти, когда нужно столько сделать?

– Не тревожься, – твердо сказал Геннадий, – твои расторопные секретари отлично справляются со всеми текущими делами – на мой взгляд, лучше, чем ты сам, и прочитывают все последние теоретические изыскания, так что даже я способен пересказать их тебе нормальным языком.