Пепотай, низкорослый квадратный юноша с жидкой бородой, кивнул.

– Можем взять их, если хочешь, – предложил он, – или пристрелить.

– Не надо, – категорически отрезал Темрай. Пока они считают, что мы их любим и не причиним вреда. Пусть пребывают в своем неведении. У нас еще будет время доказать им обратное.

Когда братья исчезли, Темрай снова посмотрел на противоположный берег. Там маячили десять всадников, отряд из города, присланный, чтобы шпионить за ним здесь, среди лесов и пней. Будь Максен жив, им бы и в голову не пришло наблюдать с почтительного расстояния. Сейчас бы долину уже затопили тяжеловооруженные всадники, сметая все на своем пути.

«Об этом я не подумал, – пронеслась мысль. – Нужно поставить дозоры на всех подступах и вдоль реки. Максен бы уже перекрыл все пути к отступлению и перерезал людей ниже по течению».

Неприятная мысль. Вдалеке на холме несколько вооруженных людей – способны ли они совершить нападение? Может быть, не стоит демонстрировать им силу, пусть видят мирных дровосеков, занятых заготовкой леса?

«О боги всемилостивые, пусть это скорее закончится, и мы наконец вернемся к своим делам!»

Темрай повернулся спиной к навязчивому присутствию города и пошел прочь.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Человек постучал в дверь, вошел, поставил канделябр и удалился. Алексий, пребывавший в блаженной дреме, зевнул и сел на кровати. По-видимому, человек ему не привиделся. Патриарх зажег от канделябра свечу, нашел в книге страницу, на которой остановился, и попытался сосредоточиться.

Когда мы рассматриваем сущностную универсальность Закона как целое, а не сумму составляющих ее многочисленных проявлений (которые, по определению, не могут считаться подлинными проявлениями большей сущности, поскольку материальны и во многом спонтанны), мы опытным путем приходим к знанию, которое не подлежит разделению на общее и частное…

Вторая попытка постичь смысл написанного оказалась не более результативна, чем первая, – все равно что ловить сбежавшего гуся в зарослях ежевики. Патриарх продолжал держать книгу перед собой, но его мысли блуждали далеко отсюда. Некоторое время спустя старец вновь погрузился в сон.

Он стоял на городской стене, на верхней площадке одной из башен у Гуртова моста, и смотрел туда, где река распадалась на два рукава. У горизонта клубились тучи, резкий ветер гнал их из степей к морю, как овчарка гонит глупых овец. Только тучи у горизонта были клубами пыли.

Рядом с Патриархом почему-то стояли адвокат Бардас Лордан, Ветриз с братом и человек, которого Алексий не знал, – еще один островитянин, судя по его ужасной манере одеваться, хотя, несомненно, обитавший в городе. Они смотрели на клубы пыли, словно зрители на скачках или судебном процессе. Через некоторое время Ветриз ткнула брата локтем в бок

– Ставлю на них два золотых квотера.

– Никаких шансов, – поморщился юноша.

– Десять к одному

– Я не играю с детьми.

– Но в прошлый раз, – попыталась возразить Ветриз. Венарт покачал головой и усмехнулся.

– Ну хорошо, – ангельски произнесла девушка, – все равно стоило попытаться.

Неожиданно Алексий заметил, что теперь столбы пыли поднимаются со стороны моря…

– Геннадий, это ты?

– Да, в твоем сне. Я бы хотел прийти сюда в собственном сне, но этим вечером приходится бодрствовать – торжественный прием в честь Архимандрита Турны.