Тусклый рассвет отражался в озере, видневшемся за деревьями. Но сизая гладь воды, едва тронутая ветерком, теперь казалась Листвичке сном — перед глазами ее все еще стояли скользкие алые воды, жадно лизавшие берег.

«Прежде чем наступит мир, кровь прольет кровь и вода в озере станет красной».

Глава VIII

Ежевика со вздохом подвернул под себя лапы и снова уставился на озеро. После последней встречи со Звездоцапом он совсем потерял покой. По ночам он так вертелся и ворочался, что мешал спать своим товарищам, ютившимся в остатках разрушенной воинской палатки. Поэтому с некоторых пор Ежевика стал уходить к озеру.

Появление Листвички потрясло его. Он нисколько не поверил ее словам и сразу догадался, что целительница выследила его. Но зачем? Неужели она каким-то образом проведала про его сны? Но тогда дело плохо… Листвичка никогда не поймет, что он может учиться у Звездоцапа, оставаясь верным своему племени. Как ни старался Ежевика убедить себя в том, что его ночные похождения никому не причиняют вреда, на душе у него было неспокойно. Может быть, ему стоит прекратить встречи с отцом? Одна мысль о том, что Листвичка знает о его снах и может рассказать о них Белке, приводила его в ужас.

Ежевика прищурился. В мутной рассветной дымке виднелись силуэты лодок, стоявших на другом берегу, возле короткого мостика на границе Речного племени и племени Теней.

Разгоравшийся рассвет играл на спокойной глади озера. Шерсть зашевелилась на спине у Ежевики, когда он вспомнил о том, как Белка пересказала ему Листвичкин сон об их переплетавшихся следах. Впервые в жизни он пожалел о том, что не родился целителем. Как бы он хотел разглядеть свое будущее в прозрачной воде! Но для него отражения звезд были всего лишь сверкающими всполохами в черной глади. «Неужели моя судьба лежит в лапах Звездного племени?» — в который раз подумал Ежевика. Он знал, что ни один звездный воин никогда не ступал в Сумрачный лес Звездоцапа. Может быть, навещая отца, он навсегда отрекся от звездного воинства?

Наконец он провалился в сон и проснулся от громкого птичьего пения. Солнце уже поднялось над холмами племени Ветра. Ежевика упруго вскочил на лапы. Как он мог так разоспаться! Разве будущий глашатай может до полудня болтаться вне лагеря?!

По дороге он остановился поохотиться, так что к колючему заслону перед входом в лагерь подбежал уже с полной пастью добычи. Но не успел Ежевика протиснуться в узкий лаз, как душераздирающий вопль, донесшийся со стороны поляны, заставил его оцепенеть. Неужели барсуки вернулись?

В следующий миг он понял, что это невозможно. За последнее время патрульные не видели никаких барсучьих следов, кроме того, вход в лагерь был нетронут. Но тут крик повторился:

— Мой малыш! Где моя деточка?!

Ежевика протиснулся сквозь колючки и выскочил на поляну. Вздыбившая шерсть Ромашка стояла перед детской. Замерший рядом с ней Белохвост испуганно всматривался вглубь детской. Листвичка с Яроликой бежали к обезумевшей матери. Ежевика торопливо бросил пойманную добычу в кучу и поспешил к детской.

— Я все обыскала! — голосила Ромашка. — Его нигде нет. Ягодка, маленький мой, где же ты?

Ежевика испугался. Из всех Ромашкиных детей Ягодка всегда был самым шустрым и озорным, так что запросто мог угодить в какую-нибудь беду. Такой непоседливый котенок легко мог тайком сбежать из лагеря на поиски приключений.

— Когда ты в последний раз его видела? — спросил Ромашку Белохвост.

— Ночью! А утром проснулась — нет его. Я весь лагерь обегала, но моей деточки нигде нет!

— Успокойся, — прервал ее Ежевика. — Слезами горю не поможешь, ты только Медуницу растревожишь своими криками. Мы найдем Ягодку.

— Его съели барсуки! — не слушая его, выла Ромашка.