— Зато ты заметила, как он у меня хорошо получился?

— Ну, чья школа!?

— Твоя-твоя!

Юрий чмокнул ее в лоб, потом спросил: — Что, много чего дописывать надо?

— Прилично. Кудимов неплохой мужик, но дела в порядке вести не умеет. А этот молодняк тем более, — она безнадежно махнула рукой. Юрий был в курсе дел, он знал, что большая часть коллег жены, еще не достигла по возрасту тридцати лет. — Я хотела не трогать это болото, но, придется.

— Ладно, у тебя целая пятница в запасе.

Ольга фыркнула.

— Какая там пятница! Там бы нам за три дня уложиться.

— Так, похоже, жену я на эти дни потерял.

— Да, но только учти, что искать временную замену чревато для вашего здоровья.

Астафьев нервно засмеялся. Патологическая ревность жены вызывала у него странное чувство иронии и страха одновременно.

— Да, я совсем не про это, дурочка!

— А я про то!

Ольга уснула быстро, а Астафьев долго лежал, вспоминая некогда пережитое им совместно с покоившимся сейчас в городском морге Леонидом Голодом.

— Ну, ты что там возишься? — спросил Голод у Астафьева. Тот, согнувшись в три погибели, пытался открутить номерной знак у громадного прицепа. Они хоть и были одного роста, но смотрелись контрастно: щуплый, даже в зимней куртке, Астафьев, и атлет Голод, на котором точно такая же куртка смотрелась, словно надутой изнутри его тренированными мышцами.

— Да, болт заржавел, не откручу никак, — сказал Юрий, думая себе на замерзшие пальцы.

— Дай сюда, — велел Леонид, отбирая у него гаечные ключи. Он напрягся, лицо его покраснело от натуги, потом раздался звук лопающегося металла.

— Ну, вот и все. Возьми новый болт и прикрути номер, — велел Леонид. — Пора уже ехать, темно совсем. Еще место наше займут.

Через десять минут две большегрузных фуры с уральскими номерами натужно ревя выехали из города Кривова в сторону федеральной трассы. Но путь обоих был не очень далек. Проехав не более десяти километров, они свернули в сторону обочины. Здесь дорога расширялась до пятидесяти метров, и в этом расширении любили останавливаться на отдых водители-дальнебойщики. В свете фар при развороте машины мелькнула синяя табличка с надписью «Вознесенка». Несколько минут два «Камаза» маневрировали, пока не застыли, в положении, когда задние борта обеих фур оказались прижатыми друг другу. Именно так дальнобойщики частенько предохраняли свой товар от шаловливых ручек транзитных воришек.

— Ну, вот и все, — довольным голосом заметил Голод, выключая двигатель.

— А ты хорошо водишь, — заметил Юрий.

— Я все и всегда делаю хорошо.

Астафьев невольно отметил этот высокомерный тон своего напарника, но Леонид был именно таким, и его было уже не переделать. "Отличник погранвойск, старший сержант запаса" — именно так он в свое время представился Астафьеву год назад, когда судьба свела их в одном кабинете начальника отдела кадров.

— Пошли, перекурим, — предложил Голод.

Без всякой команды все четверо участников этой операции собрались под защитой бортов фур, прикрывающих их от пронзительного зимнего ветра. За рулем второго «КАмаза» сидел инспектор ГАИ Игорь Кошкин.

— Во, холодина то завернула! — с веселым хохотком заметил он. — Словно нарочно.

Юрию показалось, что Игоря потряхивало не только от холода, но разбираться было некогда. Самый опытный из всех них, майор Иван Михайлович Мазуров, рослый, внушительных габаритов мужчина с пышными, черными усами, наоборот, был внешне спокоен.

— Ну, что, как думаете, клюнет сегодня птичка? — спросил он.