Изменить размер шрифта - +
Садясь в машину вместе с Марголисом, он задавался вопросом: почему именно те, кто не умеет воевать, вечно лезут на передовую?

 

И на ступеньках, и на лестничной клетке валялись картины. Смеркалось, и поэтому сержант Мартин споткнулся о груду выстиранного белья, лежавшего на полу перед дверью спальни Аниты Марголис.

— Ни писем, ни дневников, сэр, — сообщил сержант Бэрдену. — Сроду не видал столько шмоток в одном месте. Эта спальня — что лавка ткача.

— Магазин готового платья, — поправил Мартина Дрейтон. — Высшего разряда.

— Можно подумать, вы облазили все бутики на свете, — злорадно прошипел Бэрден. По его убеждению, Дрейтон был способен без зазрения совести приобрести своей женщине черное нижнее белье. За полуоткрытой дверью, подпертой золотистой сандалией, виднелась одежда; она была разложена на кровати и тесно развешана в двух набитых битком платяных шкафах.

— Если сестра уехала от вас по доброй воле, — сказал Бэрден Марголису, — она должна была захватить с собой кое-какую одежду. Тут чего-нибудь не хватает?

— Право, не знаю. Бессмысленно задавать мне такие вопросы. Энн вечно покупает барахло. Тут целые залежи.

— Кое-чего все-таки нет, — сказал Дрейтон. — Не вижу дождевика.

Мартин кивнул.

— Правильно. Меха и все такое на месте, а женского плаща нет. Во вторник вечером лило как из ведра.

— Иногда она берет с собой одежду, а иногда не берет, — пояснил Марголис. — Вполне возможно, что она уехала, в чем была, а потом купила себе все необходимое.

Оставив своих сотрудников заканчивать обыск, Бэрден спустился вниз вместе с художником.

— Значит, у неё были деньги?

Женщина, изображенная на портрете, женщина, располагающая таким обширным и, судя по всему, дорогостоящим гардеробом, едва ли удовольствуется тряпкой, походя купленной у «Маркса и Спенсера». Или её расходы оплачивал любовник? Всякое может быть.

— Какую сумму она взяла с собой?

— В понедельник ей пришел очередной чек. У сестры есть свои деньги, понимаете? Отец оставил ей все. Мы с ним терпеть не могли друг друга, поэтому его состояние досталось Энн. Раз в три месяца банк выплачивает ей деньги.

Бэрден вздохнул. Любой другой человек на месте Марголиса наверняка употребил бы выражения «ежеквартальные поступления» и «личный доход».

— Вам известно, на какую сумму был этот чек?

— Разумеется, известно! — резко бросил Марголис. — Я вам не малахольный какой-нибудь. Чеки всегда одинаковые, на пять сотен фунтов.

— И она увезла этот чек с собой? — наконец-то Бэрден нашел, за что ухватиться. Хоть какой-то мотив.

— Анита сразу же обналичила его и спрятала деньги в сумочку, — ответил Марголис.

— Все пять сотен? — воскликнул Бэрден. — Вы хотите сказать, что она отправилась на вечеринку с пятью сотнями фунтов в сумочке?

— Должно быть, так. Она имела привычку таскать деньги с собой, — беспечно ответил живописец, как будто речь шла о чем-то вполне естественном. — Понимаете, ей ведь могла попасться на глаза хорошая вещица, которую стоит купить. Поэтому Анита всегда была при деньгах. Она не любит расплачиваться чеками, потому что это неизбежно ведет к превышению кредита. А в некоторых отношениях Анита — истинная представительница среднего сословия. Она места себе не находит, если кредит превышен.

Пять сотен, даже пятифунтовыми банкнотами, — увесистая стопка, занимающая немало места в женской сумочке. Может быть, Анита имела привычку раскрывать сумочку, где попало, опрометчиво показывая всем желающим её содержимое? Кроме того, исчезнувшая женщина была совершенно безнравственна.

Быстрый переход