Когда Даррен перешагнул порог, он бросил это занятие.

– Ну, здравствуй, дружище… – сказал Дарр, неожиданно опять становясь плохим. Это был единственный способ спрятать боль и собрать воедино собственную, расползающуюся на куски душу.

Джеймс мешкать не стал.

Даррен порадовался, что он сильнее друга, потому что Джеймс бросился на него со всей яростью, на которую только был способен.

– Эй, эй, полегче! – крикнул Дарр, уворачиваясь.

– Ты!.. – Джеймс задохнулся. – Ты отнял у меня все!.. Ты забрал у меня ЕЕ!!! Я потерял ее из–за тебя!!! ГДЕ ОНА???

– Она уехала, – процедил Дарр.

– КАК??? И ТЫ ОТПУСТИЛ ЕЕ???

Даррен усмехнулся.

– Задерживать не было смысла. Она бы все равно поступила по–своему.

– Уходи отсюда! – Джеймс с угрозой двинулся на друга. – Уходи и никогда не возвращайся в Харлем! Уходи, пока к тебе не явился больше никто!

– Успокойся, Джеймс! – этот голос принадлежал появившейся из ниоткуда Дженифер. – Это была моя идея!

– И ты здесь??? Вы заодно???

Дженифер передернула плечами.

– Какая теперь разница…

– Не бойся, я уйду! – равнодушно бросил Дарр. – У меня вещей немного…

– Прямо сейчас!

– Уж нет… – сквозь зубы сказал Даррен. – Это мой дом, проваливай!

– Ненавижу тебя! – выплюнул Джеймс злые слова, прожигая бывшего друга взглядом диких разъяренных глаз, и исчез.

– Он всегда был сдержанным, – сказал Даррен Дженифер. – А вот Лианна мне устроила…

Дженифер без сил упала на диван.

– Веселая концовочка…

– Да уж…

– Но ты же не думал, что это будет длиться вечно?

– Надеялся…

Дженифер отхлебнула из стоящей рядом бутылки.

– Уходишь?

– Да…

– Что возьмешь?

– Только это… – Даррен снял с полки фотографию Киры, и, немного подумав, свадебную фотографию. – Больше мне ничего не нужно…

– Как трогательно…

Даррен промолчал.

Дженифер отвернулась налить себе виски, а когда повернулась, комната была уже пуста, лишь холодный ветер задувал с порога, присыпая порог снежными хлопьями.

Ночь опустилась на Нью–Йорк, но только во временном смысле. Этот город никогда не спал; машины сновали не меньше чем днем, улицы были светлы из–за огромного количества неоновых вывесок; были на улицах и люди, вот только большей частью молодежь, разодетая в пух и прах.

Были здесь и довольно колоритные личности, выделяющиеся в толпе; и ничем не примечательные, нервно оглядывающиеся по сторонам.

По улице шел молодой человек. Он весело насвистывал какую–то песенку. Лицо его было скрыто надвинутой на глаза шляпой, отбрасывающей тень на его черты, виден был только изгиб изящных губ и твердый мужественный подбородок.

Одет человек был в черный кожаный плащ нараспашку, черные брюки и черную рубашку навыпуск с небрежно расстегнутой верхней пуговицей.

Он прошел несколько ярко освещенных улиц, свернул на повороте один раз налево, второй раз направо, углубляясь во все более темные места.

Наконец дорога привела его к ярко освещенному ночному клубу, с неоново горящей мигающей вывеской.

– Хм, неплохо… – сказал человек голосом Даррена Каррерас и снял шляпу.

Он ничуть не изменился.