В общем, я, не поднимаясь на ноги, кувыркнулся назад, ощущая, как ментальные щупальца заметались – не ожидал оператор от меня такого финта, да и, видать, я из его поля зрения выпал на мгновение. А в следующую секунду я ощутил, что после переката спиной уперся во что-то твердое, по ощущениям похожее на ствол дерева, хотя я точно знал, что ни на дороге, по которой я сюда пришел, ни в высоких зарослях сорной травы никаких деревьев не было.

И тогда я ударил «Бритвой» назад – раз, другой, третий. И, развернувшись на одном колене, еще раз, словно серпом срезая то, что стояло позади меня…

Жуткий вой резанул по ушам, но меня это не остановило. Я уже понял, чью плоть и кости кромсаю сейчас ножом, способным рассекать границы между мирами. И останавливаться было нельзя ни в коем случае!

Оно уже потеряло невидимость – так всегда с ними случается в случае ранения – и теперь было похоже на двухметровую осклизлую морскую звезду, которой частично отрубили одну из нижних конечностей. А наверху у этой твари торчал обрубок, похожий на пень с большим количеством глаз разной величины. Я не в первый раз видел «мусорщика», но, тем не менее, как и каждый раз при подобной встрече, испытал прилив отвращения. Уж больно мерзкими они были и с виду, и по сути своей. Паскудная мразь из иномирья, которая вместе со своими корешами заваливает нашу планету своим технологическим мусором. И если их не остановить, однажды Земля превратится в одну большую Зону, свалку для артефактов и аномалий, являющихся отходами другой цивилизации.

Я знал, что «мусорщики» умеют регенерировать очень быстро – и убивать их надо как можно быстрее. Потому, не теряя времени, я прыгнул с места, придавил упавшую тварь своим весом и несколько раз вонзил «Бритву» в глазастый пень, заменяющий «мусорщикам» голову.

Глаза у этих тварей как у пауков – черные шары без намека на зрачки. Два из них лопнули от ударов моего ножа, во все стороны брызнула желтая слизь. «Мусорщика» сложно убить, потому умирать им приходится больно. Я впервые увидел, как под паучьими глазами раскрылась щель, отдаленно напоминающая рот, готовая исторгнуть новый душераздирающий вой – но не успела…

Видимо, какой-то из моих ударов оказался фатальным. Тварь дернулась всем телом – и обмякла. Готов…

Но это был еще не конец. Потому что сзади меня, приближаясь, глухо топали об землю подошвы ботинок.

Ну конечно. Второй «мусорщик» пришел в себя после увиденного и решил отомстить за смерть своего напарника по играм…

И, конечно, сделать это не своими щупальцами, а чужими руками.

Я резко обернулся.

Сталкер, которого я так удачно отбросил на «мусорщика», бежал на меня, держа свой нож обратным хватом и явно собираясь всадить мне его в глаз. Беспроигрышный способ убийства, если клинок имеет достаточную длину и хороший упор для руки.

Я рывком попытался встать… но тело проклятого «мусорщика», которого я убил, дернулось подо мной в посмертном спазме – и я, не удержавшись, упал на одно колено…

Очень плохо! Неустойчивая позиция в ближнем бою равносильна смерти, а отпрыгнуть в сторону или перекатиться я уже не успевал: полоса серой заточенной стали – вот она, перед лицом…

Но когда у тебя в руке «Бритва», напитавшаяся отнятой чужой жизнью по самую рукоять и, наверно, оттого засиявшая ярким светом цвета чистого неба, – это значит, что есть хороший шанс отбить любую атаку, просто махнув ножом, умеющим разрубать словно масло любой предмет в этой вселенной.

И тут случилось страшное…

Я ударил «Бритвой», сбивая атаку сталкера, уверенный, что сейчас просто отрублю ему руку и на этом все закончится…

Но сталкер оказался опытный.