Паника прошла, мозг снова заработал. Где Берингер?

Послышался скрип. Противники уже добрались до самого верха. Оскар взял себя в руки и побежал по ступенькам. Стремительно, словно белка, взлетел он по пожарной лестнице. Третий этаж, четвертый, пятый. Сердце готово было выскочить из груди. Он всегда считал, что находится в хорошей форме, но такой темп был слишком жестким. Лестница кончалась на шестом этаже. Дальше только крыша. В бледном вечернем свете Оскар разглядел водосточную трубу. Давненько не лазил он по трубам!

Юноша стиснул зубы. Прочь сомнения. Он зашел уже так далеко, что какая-то водосточная труба не сможет его остановить. А ведь раньше он часто бывал на крышах. Кому, как не ему, чувствовать себя здесь как рыба в воде?

Оскар набрал в легкие побольше воздуха, подпрыгнул, схватился за трубу, подтянулся на руках, уперся ногами в стену и медленно полез вверх. К счастью, сноровка не пропала. На крышу он попал без особых хлопот. Ни следа Гумбольдта и Берингера. Он обошел дымовую трубу и осторожно прошел по краю крыши к концу дома. Заметил на углу темный силуэт. Кто-то сидел и смотрел вниз. Отец!

Оскар с облегчением поспешил к нему. От вида, расстилавшегося перед ним, перехватило дух. Под ногами простирался весь Берлин.

– Где Берингер?

– Сбежал. Ему удалось обхитрить меня и перепрыгнуть на другую крышу. Больше я его не видел.

– Он неплохо здесь ориентируется, – заметил Оскар.

Гумбольдт кивнул. Выглядел он усталым и подавленным.

Юноша сел рядом и посмотрел вниз. С каждой минутой становилось темнее.

– Пойдем, отец. Уверен, жандармы уже давно приехали.

Он положил руку на плечо исследователя. Тот что-то крутил в пальцах.

– Что это?

Гумбольдт протянул ему предмет:

– Маленький сувенир от нашего друга. Пистолет. Берингер обронил его во время бегства.

Вечерний свет окрасил неуклюжее на вид оружие в кроваво-красный цвет.

– Комиссара это заинтересует.

– Определенно, – с трудом поднялся Гумбольдт. – Ты прав, нам нужно возвращаться. Здесь мы больше ничего не можем сделать.

В сумерках он стал похож на старика.

Комиссар Обендорфер был низеньким плотным человечком с внимательными светлыми глазами и идеально подстриженной бородкой. Он со своими жандармами уже обыскивал тайную комнату Берингера. Зажгли лампы, и теперь она была хорошо освещена.

Обендорфер как раз собирался открывать ящики и изучать их содержимое. Когда вошли Гумбольдт с Оскаром, он прервался.

– Поймали его?

Исследователь покачал головой.

– Ускользнул. Все-таки он мастер по заметанию следов.

– Берингер – тот еще головорез. Я бы удивился, если бы вы его поймали. Но, по крайней мере, вы его напугали. Сюда он не вернется, слишком уж тут горячо. Придется ему прятаться, а едва высунет нос – клац! – и мы его схватим, – он внимательно посмотрел на исследователя. – Что у вас с плечом? Позвать врача?

– Нет, все в порядке. Небольшая травма.

– Это было очень храбро с вашей стороны. Обычно я не одобряю подобные действия, но вам удалось найти логово мошенника. Мы арестовали всю банду Берингера. Что вы с ними сделали? Никогда еще я не видел столько слез.

– Немного слезоточивого газа моего собственного изготовления. Если хотите, охотно поделюсь рецептом.

– Это могло бы очень помочь в будущем, – призадумался Обендорфер. – Но, боюсь, будет сложно убедить начальство применить такие современные средства. Вернемся к Берингеру. Как прошел разговор? Удалось вырвать у него признание?

Гумбольдт полез в потайной карман и достал небольшой прибор.