– Ты это чего? – опешила кио, увидев набрякшие мешки под глазными щупальцами и мутный взгляд мутанта.

– Бдил, – коротко отбрехался шам. Но, подумав, добавил с усилием: – За кормовыми.

– Вижу, – задумчиво протянула Настя. – И, похоже, перебдел. Или недобдел. Кстати, сейчас надо бы тебе бднуть сто грамм, чтоб в себя прийти, и на будущее заканчивать с эдакими ночными бдениями.

– Поучи меня, женщина, – проворчал шам, про себя отметив, что кио его хамство понравилось. Аж щеки порозовели от удовольствия. Странно. Похоже, Насте понравилась идея считать себя не боевой машиной, а обычной бабой, которая – ну подумаешь! – всего-то и отличается от хомо улучшенной реакцией, танталовым скелетом и двумя милыми способностями: протыкать чужие организмы штыками, спрятанными в предплечьях, либо поджаривать их огненной струей, изрыгаемой из милого ротика с пухлыми губами. Называется, выбирайте из двух зол меньшее. М-да…

– И поучу, если это для твоей же пользы, – неожиданно мягко произнесла кио.

Фыф задумчиво посмотрел на нее.

– Насть, а ты коня, то есть фенакодуса на скаку остановить сможешь?

Кио пожала плечами, не подозревая подвоха.

– Да не вопрос. Ладонью в ноздри и…

– Я понял. А в горящую избу войдешь?

– Понятно, – проворчала Настя. – Тоже скачал с ОКНа старинный фольклор? Кстати, «и шаму башку оторвет» вместо избы к сегодняшнему моменту лучше подходит. Пожалей себя, алкаш несчастный, от тебя ж перегаром несет, хоть закусывай.

И ушла на полигон метать свои железяки. А Фыф пошел за новой бутылкой. Надо ж, в конце концов, настоящему воину расслабиться хоть когда-нибудь…

Но сегодняшнее пробуждение было по-настоящему хреновым. Болело все тело, словно по нему толпа нео дубинами молотила. Даже глазные щупальца ныли и тянули голову книзу.

Фыф доплелся до окна, отодвинул живые шторы, глотнул свежего воздуха, поймал руками вдруг поплывший в сторону подоконник… и понял, что все, пора завязывать. Бросив напоследок тоскливый взгляд на полтора десятка полных бутылок, выстроившихся в ряд под стальными нарами, шам покинул свою камеру и, пошатываясь, спустился в тюремный двор.

Пара вооруженных нео, проходящих мимо, посмотрели на маленького шама с искренним сочувствием. Новые люди тоже могли при случае вылакать неслабое количество бормотухи, которую их племя варило из корней горюн-травы. Правда, Грок строго-настрого запретил подчиненным квасить на посту. А тем, кто не на посту, дозволил принимать внутрь не больше кружки в день для расслабления организма.

– Огненная вода кончилась? – участливо поинтересовался один из нео.

– Здоровье кончилось, – честно признался Фыф.

– Это плохо, – покачал головой второй «новый». – Здоровье пропьешь – удачу пропьешь.

И оба пошли дальше, беседуя о влиянии огненной воды на вкус печени убитого врага.

– Философы, блин, – прошептал Фыф, направляясь к колодцу, вырытому прямо посреди двора.

После ведра ледяной воды, вылитого на лысую голову, стало немного легче. После второго – лучше намного, правда, шам промерз до трясучки.

– В-все, – твердо произнес он, постукивая зубами. – С-слово шама. С с-сегодняшнего дня, даже если с-спиртовой родник найду…

– Трревога! – раздался громовой рев караульного нео с Часовой башни.

– Тррревога!! Тррррревога!!! – эхом разнесся клич по стенам и башням, подхваченный десятком луженых глоток охранников-нео.

И сразу все вокруг Фыфа пришло в движение. Словно из-под земли откуда-то во дворе появилось множество нео. Некоторые деловые, сосредоточенные и при оружии, но большинство с бестолково вылупленными глазами – кто спросонья, кто просто от неожиданности.