– Почему так? – шепнул Грок.

«Вы – основная ударная сила отряда, – мысленно передал ему Фыф. – У западной стены в районе Полицейской башни остался только один пост Раргов без визуального контакта с остальными. Если его уничтожить, путь свободен. К тому же Настя тяжелая, а кормовые – еще тяжелее. Канаты могут не выдержать».

Фыф хотел было добавить, что Настю он не оставит… Но Грок не стал уточнять детали, лишь молчаливо кивнул.

Канаты и вправду оставляли желать лучшего. Их сплели еще нео, старые хозяева тюремного замка, для того чтобы подавать еду наверх с внутреннего двора сторожам башен. Это были замусоленные до черноты, толстые веревки, сработанные из побегов каких-то растений, напоминающих лианы. При этом изрядно потертые. В нескольких местах были заметны надрывы волокон. Не фатально, но настораживает, потому как падать вниз, в темноту с высоты четырех этажей желания нет ни малейшего.

Но выбирать не приходилось, тем более что счет шел на минуты. Нео любят поорать яростно, с пеной у пасти, но обычно, если дело не доходит до драки, хватает их ненадолго. Поэтому стоило поторапливаться.

Четверо нео, оставшихся в живых из совсем недавно полного первого десятка, бесшумно влезли на стену и привязали канаты. За этой четверкой цепочкой по узким всходам поднялись остальные.

– Ррработают только мои, – негромко прошептал Грок. И пояснил: – Сейчас все нужно делать быстррро.

Настя, которой в основном предназначалось сказанное, молча кивнула. Нео и вправду и попроворнее будут, и полегче, чем самый легкий кио.

– Начали! – все так же тихо пророкотал Грок. Но те, кому предназначалась команда, услышали.

Свернутые в бухты канаты полетели вниз, разматываясь в воздухе. Еще концы веревок не успели коснуться земли, как первая четверка нео уже успела спуститься вниз на треть длины канатов. Фыф про себя даже восхитился – ну прям древний спецназ, который был до Последней войны. Хотя чему особо удивляться? Не зря люди зовут нео «обезьянами». Похожи, что и говорить. И ухватки, и морды лица на обезьяньи смахивают изрядно. Хотя нео тоже много чего про людей говорят, презрительно называя их «хомо». Мол, тупиковая ветка эволюции разумных существ, которая не смогла приспособиться к изменившимся условиям жизни и понемногу вымирает. Да уж… Похоже, правы и те и другие…

Пока Фыф размышлял о великом, отряд нео числом примерно в сорок голов успел скатиться вниз по веревкам. Часовые у костра стояли истуканами, повернув морды не в сторону крепости, а туда, откуда доносились вопли сородичей. Потому они даже пикнуть не успели, как были вырезаны лохматым спецназом.

– Порррядок, – пророкотал Грок снизу.

– Настя, давай ты, – сказал Фыф, изрядно беспокоясь по поводу своей подруги – как-никак, в девушке со скелетом, усиленным танталом, было никак не меньше центнера, если не больше. Но кио, особо не комплексуя по поводу своего лишнего веса, ухватилась сразу за два каната, привязанных рядом, и довольно сноровисто спустилась вниз.

– Вы за мной, – сказал Фыф ближайшему из кормовых и ухватился за канат. – Спускайтесь так же, как и кио, веревки должны выдержать…

Сказал – и запнулся.

Выглянувший из-за облака край луны тускло осветил окружающий пейзаж, и Фыф вдруг увидел глаза кормового…

В этих глазах больше не было тупой покорности животного, специально выращенного на убой. Взгляд кормового был живым и осмысленным.

«Результат моего внедрения в мозг?» – подумал шам.

И ошибся.

«Мы… остаемся, – пронесся в голове Фыфа неуверенный, примитивный мыслеобраз существа, только-только осознавшего, что оно может думать.