Почти неслышно урчали в темноте электромоторы. Тускло горели фары, защищенные маскировочными светофильтрами и оттого напоминающие глаза ленивых, полусонных чудовищ. Трещали под колесами и гусеницами сухие ветки, крошились жалкие остатки асфальта, защитившие дорогу от разрушающего действия корней и побегов растений, но не устоявшие под весом многотонной техники…

Признаться, я до сих пор не верил в успех моей задумки. Ну да, я оказался прав в своих предположениях насчет каравана собакоголовых. Да, вечером половина отряда маркитантов сумела скрытно углубиться в лес, найти просеку, форсированным маршем пройти по ней пару километров и кое-как подготовиться к встрече врага. Но я понятия не имел насчет численности предполагаемого конвоя и его вооружения. Говоря о трофеях, я брякнул наобум, прикинув, что вряд ли из Зоны ЗИЛ может прийти подкрепление, превосходящее по численности гарнизон военных складов. Но это все были не более чем тычки пальцем в небо. А вот как оно будет в реальности, да еще ночью – кто ж его знает? Увидим… в скором времени.

Сигналы пришли с двух сторон практически одновременно. Это Кощей с Живоглотом разглядели в свои приборы, как головная машина наехала на ветку, не случайно отвалившуюся с сухого дерева, а специально положенную мной на асфальте, – и подожгли короткие фитили самодельных сигнальных ракет.

С воем взлетели к ночному небу две разгорающиеся звезды. Одна, правда, взлетев чуть выше верхушек невысоких кривых деревьев, тут же рухнула обратно на землю. Зато вторая продолжала свой путь, словно стремясь пробить завесу облаков и присоединиться к своим товаркам на небосводе.

Но сейчас никто не смотрел в небо.

В мгновение ока занялись пламенем все деревья, стоявшие вдоль дороги, – в процессе подготовки к акции их обильно намазали горючей смолой, которой вдосталь нашлось на позициях маркитантов, осаждающих военные склады. Заскрипели и рухнули, разбрасывая искры, два толстых, корявых ствола. Расчет оказался верным – оба горящих дерева упали прямо на головную машину. Это оказался хорошо знакомый мне БТР-60 без броневой крыши. Вон, оказывается, какие машинки таила в своих недрах Зона ЗИЛ… Признаться, не ожидал я, что в конвое будут бронетранспортеры. Максимум рассчитывал на электроциклы. На деле же оказалось, что все гораздо серьезнее.

В принципе, для БТРа наши горящие деревья – все равно что спички для стального портсигара. Водила газку подбавит – и проблема решена, стволы сами съедут с корпуса машины. Но собакоголовых подвела самоуверенность…

В транспортном отсеке ехали шестеро. И наверняка держали заранее раскрытыми ящики с какой-то взрывчаткой типа динамита. Значит, чтоб под покровом темноты подъехать к позициям маркитантов и, пока те будут разбираться, кого это принесло на ночь глядя, устроить осаждающим фейерверк со спецэффектами. Но получилось, что мы встретили конвой раньше. И смертоносные сюрпризы достались самим собакоголовым…

Рвануло сильно.

БТР вздрогнул. Меж стыками стальных листов полыхнул огонь. С брони на землю силой взрыва сбросило горящего заживо собакоголового, летящего в сопровождении фрагментов тел своих товарищей. Неуправляемый, покалеченный бронетранспортер, словно подстреленный носорог, резко дернул мордой влево и принялся неторопливо разваливаться на бронелисты.

Я не видел, что стало с замыкающей машиной. По сценарию ее должны были таким же макаром заблокировать на дороге маркитанты Живоглота. Но сейчас мне было не до выяснения общей картины боя.

Я стрелял. Потому что с машин стреляли в мою сторону. Потому что так надо. Потому что это война, где если не ты – значит, тебя. Потому что сейчас, в эту минуту, начисто, словно ластиком с листка, стерлись ничего не значащие слова «добро», «зло», «милосердие», «чужая жизнь, которую ты не вправе…». Исчез и сам листок, болтающийся перед глазами большинства людей, на котором другие люди пишут правила и инструкции.