|
Но дополнительных экспериментов с организмом не требовалось, ибо источники счастья скалились вспоротыми крышками, а в одной из них торчала вилка. Первую банку я умял за полминуты, глотая мясо и желе не жуя. Вторая пошла более цивилизованно. Во фляге оказался — подумать только! — апельсиновый сок с характерным привкусом концентрата из штатовского сухпайка. Уничтожив половину второй банки, я более-менее адекватно начал воспринимать окружающую реальность. А именно: в прорехе распоротой и окровавленной штанины виднелся участок моего бедра, на котором остался лишь небольшой шрам в том месте, где положено было находиться дырке от пули. Нормальное действие регенерона. Оставалось лишь сбрить бороду и остричь патлы вместе с вурдалачьими ногтями, которые успели отрасти за четверть часа. А вот обстановка вокруг моей персоны практически не изменилась. Все тот же подвал и все та же спина, частично загораживающая от меня огонь, бьющийся в тесной печурке. «И поет мне в подвале гармонь…» Хммм, не будем о запретном. Но «не изменилась практически» — это не значит «не изменилась вовсе». Спина была все той же, да и обтягивающая ее одежда осталась прежней, разве что капюшон не на голову натянут, а отброшен назад. А над капюшоном… Я точно помнил — год назад Японец щеголял густым смоляным ёжиком на голове. Но человек, который сейчас неподвижно сидел у огня, был абсолютно седым… И при этом у меня не имелось ни малейшего повода сомневаться, что это именно Японец, — пожалуй, вряд ли в Зоне наберется десяток сталкеров, способных вот так спокойно сидеть спиной к другому сталкеру, даже если они считают того закадычным другом. В мгновение ока все стало на свои места. Что могло так потрясти человека со стальными нервами, который очень сильно любил свою семью? Что могло напрочь сорвать его крышу и заставить Японца, вернувшись в Зону, начать убивать всех без разбора таким изуверским способом? Отплатить той же монетой — вот как это называется. Тут же перед глазами у меня встала сцена — я просматриваю в Интернете российские новости, в основном просто щелкая по страницам. Сейчас в СМИ модно мусолить чужое горе, и все новости строятся в основном по этому принципу. Где-то упал самолет или сошел с рельсов поезд, кого-то арестовали или убили, где-то что-то сожгли, снесли, разрушили… Тогда я еще подумал, точно ли мне надо знать, что где-то на окраине страны взлетел на воздух дом, в котором погибла семья из трех человек? Статья сообщала, что в руинах найдены остатки неизвестного устройства предположительно военного предназначения, но тогда я не придал этому значения. Сейчас же я был почти уверен, что на месте взрыва спасатели нашли останки Скуби-Ду, американского транспортного робота, на спине которого Японец любил фотографировать свою семью… — Ты не знаешь, кто это сделал, и потому убиваешь всех подряд в Зоне, — сказал я, ставя банку обратно на табуретку. — Не твое дело, — отрезал Японец. — Тогда почему ты не убил меня? — Не твой стиль. Ты бы сделал все тихо и без шума. С этим трудно было не согласиться. В то же время я понимал — сохранив ясность ума в обычных вопросах, Японец двинулся на почве мести. Бывает такое с профессиональными вояками, так называемый «синдром Вьетнама» в острой форме. И как лечить? Дать по башке да отволочь к Болотному Доктору, благо недалеко? Но с Японцем такое не прокатит. |
