– Это мой клиент, – жестко произнес Драйв.

Маркитанты остановились. Странно, но они явно не хотели связываться с невзрачным, лысеньким мужичком, которого любой из них мог убить одним ударом кулака.

– Ну… ладно, Драйв, без проблем, – примирительно сказал брат оплетки ножен моего меча. – Когда ты с ним закончишь, мы бы хотели…

– Когда я с ним закончу, он будет вам неинтересен, – произнес торговец информацией. – Хотя… погодите. Поможете мне его донести. Первое воздействие обычно срубает с ног.

Последних слов я не понял. Возможно, потому, что внезапно мой череп вдруг словно сжала жесткая стальная лапа. Я отпустил нож и невольно схватился ладонями за виски.

Боль была нестерпимой. Я буквально слышал, как трещит по швам черепная коробка. Перед глазами все поплыло. Было совершенно ясно: еще немного – и я потеряю сознание от болевого шока…

Лицо Драйва нависло надо мной. Оно было нереально громадным. Похоже, я лежал на полу, а торгаш присел надо мной на корточки. А может, я уже сдох и мозг просто переваривает последнее, что я видел перед тем, как отбросить берцы?

– Твое задержание и экспресс-допрос чушь по сравнению с моими методами, киборг недоделанный, – прозвучал голос в моей голове. – Не знаю, кто и зачем вживил проводящую сетку под твой череп, но он оказал тебе неважную услугу. Потому что теперь любой оператор моего класса может управлять тобой словно тряпичной куклой.

Это было последнее, что я слышал перед тем, как лицо Драйва заволокла пелена. Жуткая и черная, словно расширенные зрачки нейроманта.

* * *

– Если это кандидат на звание крысособачьего волка, то я одноглазый шам.

– А что, если присмотреться, то и вправду смахиваешь. Только без щупалец и один глаз лишний.

– Ты, конечно, мне друг, Драйв, но смотри, договоришься. Прикажу своим мордоворотам надрать тебе задницу…

– И сам будешь с северной стороны свой вокзал охранять.

– Ладно, ладно, всё, проехали. Давай по делу…

…Голоса доносились до меня словно через слой строительной стекловаты. Ощущение усиливалось чувством фатального дискомфорта на лице, шее и голове, словно я сутки ишачил, разгружая вагоны, а потом липкий, грязный пот высох и стянул кожу. А еще жутко давило в паху и под мышками. На стропах я, что ли, вишу?

Я с усилием разодрал слипшиеся ресницы. Проморгался, сгоняя с роговицы глаз мутную пленку, – и слегка обалдел от увиденного.

Это была довольно просторная камера без окон. Пол, потолок, стены, в одной из них, той, что напротив, – железная клепаная дверь… Всё. Каменный мешок. В стены вделаны железные держатели, в которых размещались примитивные светильники – плошки с жиром, в которых плавал зажженный фитиль. Вонь от такого освещения в непроветриваемой камере стояла отвратительная. Но не это было самое страшное.

В стены были вделаны клетки странного вида, целиком состоящие из семи стальных полос – одна длинная снизу доверху, похожая на изогнутый лук, закругленными концами вделанный в бетон. И шесть таких же закругленных поперечных полос, похожих на ребра скелета. Соответственно, задней частью этой жутковатой клетки была стена. Таких клеток на стенах было развешено несколько. А внутри них на нижних стальных полосах сидели люди и мутанты, конечности которых торчали наружу. Так вот почему у меня так давит между ног, и плечи затекли нереально!

Я попытался шевельнуть пальцами рук. На это движение организм отозвался в целом положительно. Руки двигаются, только болят от долгой неподвижности. И голова гудит слегка, за что спасибо нейроманту. Вот он стоит, скрестив руки на груди, с пистолетом в кобуре, висящей на поясе.