Где-то сверху, над моей головой раздался свист. Потом крик: «Какого хрена стоим?» Но все это: вопли зрителей, арена, залитая кровью, мелкий дождик, начавший накрапывать со свинцовых небес, – все это было слишком далеко сейчас, в каком-то другом, иллюзорном мире.

В реальности был только мой нож, зажатый в чужой руке. Моя «Бритва», когда-то умевшая рассекать границы междумирья и мгновенно выпивать жизнь из того, кто рискнет к ней прикоснуться кроме меня.

Сейчас же это был просто очень хороший клинок без малейших следов мягкого, едва заметного лазурного сияния, которое окутывало его когда-то. Все осталось в прошлом. И мой мир, и моя любовь, и мои воспоминания, над которыми походя поглумился тот, кто сейчас держал в руке мою «Бритву» – единственное, что осталось у меня от моей прежней жизни. Что ж, он достоин смерти. Пожалуй, больше, чем кто-либо на этой планете, изуродованной давней войной.

Я осторожно, неторопливо двинулся по кругу, одновременно прикидывая, где у моего противника слабое место, и готовясь резко отпрыгнуть в сторону в случае стремительной атаки. Сталк, мгновенно сбросив с лица маску иронии, абсолютно зеркально повторил мои движения. Вот черт! Интересно, откуда у него это? Кто в этих руинах владеет приемами ножевого боя, которые, по идее, должны были остаться в далеком прошлом? Неужто передавали из поколения в поколение?..

Эти мысли были лишними. В бою с таким врагом лучше постараться вообще очистить сознание. Мы неторопливо кружили друг против друга, готовые нанести молниеносный удар или серию ударов, лишь только противник допустит малейшую ошибку.

Но ошибок не было. И мы продолжали этот странный танец, который со стороны, наверно, должен был смотреться довольно скучно. Примерно как поединок двух умудренных жизнью самураев, сидящих друг против друга и смотрящих друг другу в глаза. Мечи в ножнах лежат рядом с хозяевами, все вроде тихо-мирно. На самом же деле бой идет на уровне тончайших материй, о которых непосвященный даже не подозревает. За этими спокойными, отрешенными взглядами сейчас рубятся насмерть целые армии, равные по силе, подготовке и вооружению. И стоит лишь одной из них допустить малейшую ошибку, на долю секунды раньше опустить ресницы или сбить глубокое, равномерное дыхание, как сидящий напротив воин взовьется в единственном стремительном движении… И разрубленный от плеча до пояса самурай медленно завалится на бок, не сумев отразить удара более опытного противника…

Я чуть не пропустил длинное, текучее движение Сталка. Может, потому, что он сделал выпад вперед и немного влево, словно пытался проскользнуть мимо меня. Но я не стал даже пытаться отскочить или отклониться. Я осознавал, что вряд ли успею уйти от секущего движения клинком. Словно боевая коса на длинном, живом древке сейчас грозила рассечь мне горло. Но даже если я и успею, вряд ли это что-то даст.

Мутант был быстрее меня, это я понял еще тогда, в логове дампов. И сильнее – я никогда не смог бы так ловко орудовать двуручным мечом, даже если б год заливался стероидами по самую макушку. Плюс руки у него длиннее моих как минимум на дециметр. Короче, на средней или дальней дистанции ни черта мне не светило.

Оставалось только одно.

Я рванулся к нему навстречу, выставив вперед плохонький нож маркитантов. Главное, чтоб не случилось перекоса и клинок не лопнул от боковой нагрузки, а остальное не очень важно…

Наверно, гигант неслучайно заменил бронежилет на заказную кольчугу, позаимствовав у 6Б23-1 лишь стальную пластину, прикрывающую сердце. Стандартный броник вряд ли налез бы на грудную клетку такого объема. Но с другой стороны, в эдаком теле и сердце должно быть соответствующих размеров…

Сталк разгадал мой маневр лишь в последнюю секунду. Реакция у него была потрясающая. Он успел отклониться назад… но остановить мой разгон было уже невозможно.