— Я не получала никаких писем.

— Неужели у тебя в памяти ничего не отложилось? Ты же знаешь, планета Кинсолвинга…

— Не так много, как тебе кажется, дорогой. Представь себе такую ситуацию: я прибыла в Приграничье откуда-то издалека и никогда не служила в разведотделе ФИКС. Исходи из этого.

— У тебя есть доступ ко всем официальным отчетам, в том числе и моим.

— Я бы предпочла услышать не столь официальную версию. Никогда не была поклонницей официоза.

— Что ж, прекрасно… Итак, планета Кинсолвинга. Один из Миров Приграничья, колонизирован примерно в то же время, что и все остальные, но колония просуществовала там не слишком долго. Дело в том, что атмосфера там… несколько странная. Нет, дело не в составе воздуха. Я имею в виду психологическую атмосферу. Есть масса фантастических теорий, которые это объясняют. Одна из наиболее приемлемых в кратком изложении выглядит так: Кинсолвинг находится на пересечении каких-то линий напряжения. Сама пространственно-временная ткань там натянута так, что едва не рвется. Границы между «Тогда» и «Сейчас», «Здесь» и «Там» настолько тонка, что почти не ощущается. Да, да, я знаю, что ты скажешь: такие вещи происходят в Приграничье повсюду, куда ни ткни. Но нигде этот эффект не достигает такой силы, как на Кинсловинге. Людям не нравится жить в мире, где ни в чем нельзя быть уверенным. Жить в постоянном страхе, подсознательно ощущая, что в один прекрасный момент Ветер Перемен превратится в ураган, не успеешь и глазом моргнуть. Соответственно, число самоубийств достигло беспрецедентного уровня. Люди набивались битком в каждую скорлупку — только бы выбраться из этого ада.

Вот так оно и было. Потом, лет через полтораста по Галактическому Стандарту, транспорт «Эпсилон Эридана» совершил аварийную посадку на заброшенный космопорт Кинсолвинга*. Потребовалась рекалибровка Движителя Манншенна, а эту операцию, как ты знаешь, лучше производить, стоя на твердой почве. Возможно, дело было в остаточном поле темпоральной прецессии — из-за него в континууме началось что-то вроде цепной реакции… Как бы то ни было, несколько офицеров получили разрешение прогуляться по округе. Первым делом они решили обследовать знаменитые пещеры, которые находятся как раз неподалеку от космопорта. В этих пещерах сохранились — кстати, до сих пор сохранились! — великолепные наскальные рисунки, сделанные еще в Каменном Веке аборигенами Кинсолвинга. Что случилось с этим племенем и куда оно подевалось, неизвестно. Они просто исчезли примерно за тысячу лет до того, как на Кинсолвинг высадилась первая экспедиция. Так вот, возвращаясь к нашим офицерам. Они явились на корабль в состоянии легкого шока и доложили, что краска, которой сделаны некоторые изображения животных, совсем свежая.

В конце концов, эта новость достигла ушей Федеральной Исследовательской и Контрольной службы. На Кинсолвинг была направлена маленькая команда исследователей, и среди них — весьма компетентная молодая леди из Райновского Института. Само собой, пещеру с рисунками они отыскали без труда — и обнаружили новое изображение. Человека в современной форме космолетчика. Пока наша компания приходила в себя от изумления, непонятно откуда появилась толпа пещерных людей, набросилась на них и захватила в плен.

Однако наша звезда Райновского института оказалась на высоте. Телепатия, пирокинез, психокинез… кажется, это так называется… в общем, всем этим она владела в совершенстве. Благодаря ее талантам группа спаслась, а заодно привела на корабль пленника — это был художник собственной персоной. Его звали Рауль.

По возвращении на Землю Рауля с распростертыми объятиями принял Райновский институт. У этого парня был талант особого свойства.