С этой суетой Атрей привык мириться. Долг – это жизнь, а жизнь – долг. Это правило он усвоил с раннего детства. Обряд избрания, после которого Атрей стал ва-наксом, только закрепил давно привитые ему свойства характера.

Но несмотря на это, мыслями он то и дело возвращался к Брайанне, вспоминал настороженность в ее глазах, естественную грацию движений, едва уловимое напряжение тела, когда он подходил ближе, выдержку, которая никогда не изменяла ей.

Стоя у окна и глядя на зимний сад, он вдруг обнаружил, что думает не о Ливерпуле, не о принце-регенте и даже не об Акоре. Ему представлялся блеск изумрудных глаз, волосы, похожие на темно-красный шелк, вопросительный наклон головы... напевный голос...

Ошеломленный направлением, которое приняли его мысли, так неожиданно переставшие повиноваться ему, Атрей отошел от окна. И не увидел, как воробышек слетел к высыпанной в окно горсти крошек.

Стоя у окна своей спальни, выходящего в сад, Брайанна раскрошила булочку, оставшуюся от завтрака, и бросила крошки в форточку птицам. В форточку залетал ледяной ветер. Брайанна слегка поежилась, но была слишком поглощена своими мыслями, чтобы заметить озноб.

Стоя у окна, она видела, как ушел рыжеволосый незнакомец. Промелькнувшее лицо было серьезным и решительным – по крайней мере так ей показалось.

Кто он? Зачем приходил в такой ранний час? Брайанна видела только, как он уходил, поэтому не знала, приняли его или нет. Так или иначе, он побывал здесь. Такие поступки не совершают без причины. И вчера вечером он разглядывал ее с какими-то тайными намерениями.

В ней шевельнулась робкая надежда. Она лишилась почти всего – дома, семьи и, в сущности, собственного «я». И очень многое обрела – дом, семью и совершенно новую жизнь. Но тем не менее ей хотелось узнать о себе всю правду.

Выбросив в форточку последнюю горсть крошек, Брайанна отошла от окна. Воробей продолжал клевать неожиданное угощение, но Брайанна не смотрела на него. Ей было о чем задуматься.

Глава 4

– Не знаю, – ответила Джоанна и обеспокоенно нахмурилась. – Признаться, вчера в Карлтон-Хаусе я его не заметила. Кассандра, а тебе знаком этот рыжеволосый джентльмен?

Придвигая ступни в чулках поближе к камину, Кассандра покачала головой:

– Что-то припоминается, но очень смутно. Нет, не могу вспомнить. Когда, говоришь, он приходил?

– В восьмом часу утра я видела, как он ушел, – объяснила Брайанна.

– Кому могло взбрести в голову наносить визиты в такой час? – Джоанна переглянулась с золовкой.

Кассандра пожала плечами:

– Мне ничего не доложили. А Алекс спал?

– Нет, к тому времени уже проснулся и встал.

Вспомнив, как рано вставали братья в Акоре, Кассандра сказала:

– Наверное, Алекс с Атреем как раз завтракали. Они часто встают раньше всех.

– И за завтраком обсуждают дневные дела, – подтвердила Джоанна и пообещала Брайанне: – Я расспрошу о госте.

– Только осторожно, пожалуйста, – попросила Брайанна.

Обе ее собеседницы рассмеялись.

– Не беспокойся, – произнесла Кассандра.

На звон колокольчика в комнату явилась Малридж. Экономка в строгом черном платье ничуть не удивилась вызову – наоборот, держалась так, будто ждала его.

– Рыжеволосый джентльмен прибыл в восьмом часу, – сообщила она.