Глава 35

Самарказ присел на один из обломков, достал чубук, набил табаком и, чиркнув пару раз кресалом, закурил. Раз северяне не сочли нужным объяснить, какие метки они ищут, он решил предоставить им самим заниматься этим. Тем более что охотник не испытывал ни малейшего желания ползать среди жутковатых развалин, производивших на него гнетущее впечатление. Да и растения могли ужалить не хуже насекомых или змей. Поистине, ни один человек, будучи в здравом уме, не смог бы здесь жить! Да и сын Яфры ясно дал понять, кто подходит на роль провожатых, а кто должен просто следовать за ними.

Долго искали северяне, рыская по развалинам, окликая и подзывая друг друга, но так ничего и не нашли. Наконец, когда стемнело, люди развели костёр и принялись готовить ужин.

Тогда Азарад и рассказал Самарказу и Ашаху, что они ищут. Оказалось, что метками служили металлические круги со стрелками внутри — всё было просто и незамысловато, вот только отыскать их северяне не смогли.

— Вероятно, их вынули грабители, — предположил Ашах. — Говорят, отсюда даже камни вывозили для строительства, да только оказалось, что поднимать их слишком трудно — затею и бросили.

— Но должны были остаться следы, — возразил Азарад. — Мы ведь учли возможность грабежа и искали углубления круглой формы.

— Вероятно, время стёрло все выщерблины, — сказал Самарказ. — Что же теперь делать? Ехать по земле?

— Не знаю, — северянин покачал головой и угрюмо поворошил палкой хворост в костре. — Подождём до утра и продолжим поиски. Если ничего не найдём, поедем и дальше на лошадях. Надеюсь, Несущий Свет простит нам опоздание.

На том и порешили. Помолившись и выставив часовых, люди легли спать. Из темноты доносились звуки, издаваемые животными, однажды где-то неподалёку глухо зарычал тигр или какой-то хищник пострашнее, но из джунглей не показался. Обезьян не было видно даже днём, хотя Самарказ и остальные ожидали их встретить. Но ночью слышались их крики и резкий, неприятный хохот.

Ночью, когда дома скрывались во мраке, сливаясь в один гигантский силуэт, Монтегера производила, как ни странно, менее пугающее впечатление. Возможно, это происходило ещё и потому, что звуки джунглей становились более слышны, создавая привычный для человеческого слуха фон, и руины уже не казались такими чужеродными.

Самарказ лежал на спине, глядя в звёздное небо, и думал о том, что даже планы бога не всегда осуществимы. Что же говорить об обычных людях? Сумеют ли они добраться до Кар-Мардуна, а, главное, доставить туда Искушённых, сколько бы их ни присоединилось? Впрочем, вероятно, больше двух уже не будет, ведь предполагалось, что дальше они полетят, а в воздухе мурскулы вряд ли могут появиться.

Тем не менее, утром пришёл ещё один Усмирённый. Он показался перед самым рассветом. Часовые разбудили Азарада, и тот дал ему шесть золотых штырей. Ритуал повторился в точности, и мурскул, нашпиговав своё тело, упал без чувств. Это походило на ритуально самоубийство с последующим воскрешением, только в новом качестве — перерождение.

— Что это за предметы? — поинтересовался у начальника северян Самарказ. — Откуда они у вас? Тоже от Мард-Риба?

— В каком-то смысле, — ответил тот. — Нам передал их один Махраджан. Не тот, которого убили в замке Зик-Армаха, а другой, более молодой. Но послал его Несущий Свет.

— И как эти штуки действуют?

— Об этом я знаю не больше твоего, — признался Азарад. — Мне просто велели называть пришедших мурскулов по имени и отдавать им штыри. Как видишь, они сами прекрасно знают, что с ними делать.

К середине дня, когда люди уже отчаялись найти метки, оставленные древними богами, к Азараду подошёл А’р-Аман-Размаль и сказал:

— Думаю, я могу помочь.