Я бросила в сторону Хенка удивленный взгляд и подумала о том, что он слишком торопит события. Это, наверное, так тяжело — родить дочь и в тот момент, когда муж будет забирать тебя с ребенком из роддома, не увидеть цветов. Зачем? Ведь это ненужная вещь. Это не праздник. Да и цветы — абсолютно не практичный подарок, они же завянут!

— Эх, загадочная русская душа. Таня, я знаю, что в России любят жить на широкую ногу.

— А вот я приехала к тебе с подарками, — постаралась я выдавить из себя улыбку. — Подарочная русская водка, матрешка, конфеты с Кремлем.

— Спасибо, Таня.

В этот момент я подумала о том, что любой русский мужчина уже давно остановил бы машину у какого-нибудь цветочного киоска, купил бы букет тюльпанов и сделал приятное расстроенной девушке. Любой, но только не Хенк. Эх, как же тяжело привыкать к чужой культуре.

Чем ближе мы подъезжали к дому Хенка (он говорил, что осталось уже немного), тем все больше и больше я отходила от тех неприятных ощущений, когда увидела, что тот, кого я посчитала своей судьбой, приехал на встречу со мной без цветов.

Ну и черт с ними, с цветами, неожиданно подумала я. В конце концов, отсутствие букета — это еще не показатель того, что нам с Хенком не по пути. Быть может, это и в самом деле не скупость, а просто определенный взгляд на мир. Возможно, здесь просто так не принято. Я где-то читала, что очень часто браки моих соотечественниц и голландцев распадаются по той причине, что девушки просто не могут, да и не хотят понять своих мужей. Получается, что у нее свое мышление, а у него — свое, и каждый не хочет и не желает идти на какой-нибудь компромисс.

— Таня, а вот и мой дом, — Хенк с гордостью указал на довольно симпатичный и милый домик.

— Красота! — только и смогла сказать я и, обернувшись, тут же изменилась в лице.

Напротив дома моего возлюбленного было расположено вполне аккуратное кладбище, но сама мысль о том, что из окон дома приходится рассматривать чужие могилы, вгоняла меня в дрожь.

— Это кладбище, — на всякий случай объяснил Хенк и улыбнулся.

— Это я уже поняла. А это кладбище тебе не мешает?

— Нет, — бодро ответил Хенк и удивленно пожал плечами. — Разве мертвые люди могут мешать? По-моему, мешать могут только живые.

— Я говорю не про мертвых людей, а про само кладбище. Всегда ценится вид из окон. По-моему, кладбище напротив дома — не самый лучший вид из окна. Хенк, разве ты так не считаешь?

— Я уже как-то привык. По-моему, вполне симпатичное, чистенькое и ухоженное кладбище, утопающее в зеленой травке и цветах.

Я как-то поежилась.

— Главное, чтобы тебе нравилось, — сказала я и пошла в дом.

ГЛАВА 2

— Знакомься, это мой сын Ян! — Я встретилась взглядом с симпатичным молодым человеком и улыбнулась.

— Татьяна.

Молодой человек пожал мою протянутую руку и улыбнулся мне в ответ.

Ян немного говорил по-русски, а когда не мог выразить мысль и понять смысл каких-то моих слов, тут же переходил на английский. К счастью, я неплохо владела английским, и обоюдное знание этого языка давало нам возможность друг друга понять. Сын Хенка старался казаться вежливым, но я не могла не заметить в его взгляде какую-то подозрительность. Оно и понятно: иностранка, решившая покорить сердце его отца и занять свое место в доме.

Достав из сумки привезенные из России сувениры, я тут же услышала, что Ян хочет переночевать у своей бабушки, и отметила про себя то, что сын Хенка очень понятливый и тактичный.