— Нет, ты весьма сознательный анархист. Спасибо Аше. Интересно, что у наших друзей стряслось? Ладно, утром узнаем.

Снег повалил на рассвете. Лит, стоявший на страже, подсунул в костер сучьев. Снег падал пушистый, обильный. Все вокруг покрылось нетронутой белизной. Коконы спальных мешков, луки в чехлах и мешки-рюкзаки стали очень похожими холмиками. Один из холмиков зашевелился, сел отряхиваясь. Навострил уши.

— Что, встали наши соседи? — спросил Лит. — Значит, и нам пора.

Цуцик согласно зевнул.

В лагере «крестовых» осталось четыре трупа. Один оказался почему-то выкопан из снега и валялся под дубом. Кажется, с его ягодиц и бедер была срезана плоть.

— Это что, они людоедством занялись? — с ужасом спросила Крокодилка.

— Хрен их знает, — Леди разглядывала остальные трупы, вырытые из глубокого снега егерями. — У этого башка разбита. А тому руки переломали. Дрались за вырезку? Или у нас союзник объявился?

Двадцать четыре…

Следы отыскивали долго. «Крестовые» пытались запутать преследователей, свернув строго на восток. Но снег был глубок, и на снегоступах двигаться было куда удобнее. Преследователи разошлись веером. Под вечер на след вышли Крыс с Бемби и подали сигнал.

К снегоступам Лит приноровился быстро, да и идти с Леди было легко — шаг похожий. Двигались на струйку дыма. Цуцик скакал по снегу, утопая чуть ли не по уши, но успевая заглянуть в заросли и принюхаться ко всем нужным запахам. Неутомимый зверь.

— Лит, а ты о чем разговариваешь, когда брат приходит? — неожиданно спросила Леди.

— Так о жизни в основном. Советуемся. Только он не совсем чтобы приходит. Он же всегда со мной.

— Хм, ну да. Я просто подумала, что иной раз очень хочется с умершими поговорить. К тебе еще кто-то приходит? Друзья, родственники?

— Друзья у меня, слава богам, вроде все живы. Вживую поболтать можно. А родственники не приходят, — Лит вздохнул. — Я когда на могилы прихожу, вроде как и разговариваю. Даже с Грызом. Собачка у меня была. Давным-давно.

— Ну, на могилках я и сама разговариваю, — Леди вздохнула. — У меня друзей умерших хватает. Но это же иное. Я вот когда-то с покойной бабушкой встретилась. Очень полезный был разговор. Но то особый случай.

— У мертвых только умные мысли остаются, — заметил Лит.

— Это точно, — Леди улыбнулась. — Когда-нибудь наговоримся. Но спешить незачем. Есть у нас еще дома дела.

Ночью Крыс всадил стрелу в часового «крестовых», вялую погоню завели в ельник и свалили еще двоих. Одного застрелила Теа, другому шариком расшиб голову Мин. «Аж глаза на елку брызнули», — засвидетельствовал Бемби.

Двадцать один…

Днем попали в засаду Пескарь и Крокодилка. День выдался сумрачный, с плохим липким снегом. Лит с Леди двигались высоким берегом реки, часто останавливаясь и очищая снегоступы. Вдруг Цуцик, изнемогший в борьбе с мерзким снегом, навострил уши. Лит тоже услыхал крики. Орали на другом берегу, где-то там двигались егеря.

Леди без слов махнула рукой. Вмиг скатились с берега — пес кувыркался серо-белым клубком, люди спускались примерно тем же способом. Как ни торопились, успели только к развязке. Крокодилка стояла на коленях, с луком в руках следя за заснеженным орешником. Рядом сидел, привалившись спиной к стволу, Пескарь и сдавленно ругался. В его плече, на два пальца от подмышки, торчала стрела.

— Мы двоих догнали, — щерясь мелкими зубами, объяснила Крокодилка. — Они вроде отставшими казались, или в засаду засевшими.